Поскольку из ценных вещей у меня были только видеофон, который я всегда держал при себе, вэм — стоящий в данным момент на столе, да конверт с деньгами, то открыв мою тумбочку, на нее были выложены лишь «зарядка» от видеофона, да конверт. В который, естественно, также сунули свой нос, на всякий случай.
— Тут нигде ничего нет, — констатировала факт одна из проверяющих воспитателей.
— Проверьте ее кровать, — приказала Директриса.
— Кайа, ты можешь убрать на место свои вещи, — сказала мне воспитатель.
— Это ваше требование или просьба? — уточнил я.
— Просьба, конечно, — за нее ответила Директриса.
— В таком случае, я отказываю вам в вашей просьбе, — был мой ответ воспитателю, — я вам не Прислужница и даже не домработница. Раз вы все вытащили — будьте так любезны, уберите все на место. Аккуратно, само собой! Как говорится, любишь кататься — люби и саночки возить!
Мой ответ сильно возмутил представителей администрации и воспитателей, последние с явным негодованием посмотрели на меня. Что меня совсем не тронуло.
Я, как стоял с безмятежным выражением лица, так и продолжил стоять. Роль необходимо отыграть до конца.
После того, как мои вещи были аккуратно сложены на место, с кровати сначала сняли покрывало. Затем взялись за подушку, сняв с нее наволочку и ощупав. После чего, тоже самое проделали с одеялом.
Не найдя ничего криминального и там — подняли матрац, и вот на этом моменте, я, про себя, само собой, выругался:
— Бляха-муха! Кажется, они искали вот это вот!
На деревянном основании кровати лежал какой-то журнальчик, на обложке которого стояли, держась за руки, мужчина и женщина.
Как, блин, «рабочий и колхозница»!
Назывался журнальчик: «Маякъ».
Я отдал должное своему самоконтролю, не побледнев и не изменившись в лице, а все так же бесстрастно взирал на происходящее и записывал все на камеру видеофона.
Взглянул на Директрису. Лицо той, сменив несколько оттенков, стало мертвенно бледным, я услышал, как кто-то испуганно прошептал:
— Диссидентская литература.
— Боже мой… — начала было причитать Директриса.
— Вера Степановна, — не очень-то вежливо перебил я ее, — это не мое!
Одна из воспитателей хотела было взять журнал, но отдернула руку, услышав мой приказной тон:
— Стойте! На журнале должны были остаться отпечатки пальцев его хозяйки!
Я взглянул на негодницу, та не обратила никакого внимание на мои слова, про отпечатки пальцев, на ее лице было выражение триумфа.
Директриса, держась за лоб, присела на соседнюю кровать.
