Зыркнет им в глаза и они как миленькие заплетающимися языками с блаженными улыбками сдадут всех и вся. Жуткий тип этот гер оказался, а с виду так паяц бестолковый. Внешность, оказывается, очень обманчивой бывает.
Затаившись у двери за какими-то пахучими ящиками, стоявшими тут же один на одном, стала ждать окончания банкета смотрителей зверинца. Если тут такие работнички, то меня уж точно не найдут. Эти и коня тут потерять в пьяном угаре могут.
Ждать пришлось долго. Отменное здоровье мужиков помогло осушить им еще один бутыль, после которого они запели какие-то зауныльные баллады.
О, это было выше моих сил. Этим певцам явно кто-то что-то оттоптал, потому как их вокал заставил бы и мертвяков улепетывать в панике. А мне, бедной, пришлось это терпеть. Песни становились громче, а исполнители распалялись, и кажется уже и в пляс пустились, спотыкаясь об валявшиеся у их ног бутылки. Да что же это такое!
Как ни странны шутки судьбы, но спас меня тревожный сигнал колокола. Видимо мое отсутствие обнаружилось.
Эта пьянь песни орать прекратила и выскочила наружу. Покумекав, двое, пошатываясь, двинулись к вратам, открывая мне доступ к спасению.
Не раздумывая ни секунды, я двинулась внутрь. Тут были большие вольеры, загоны со странными не виданными ранее зверями. Заглядывая в один, второй, третий, я добралась до самого дальнего. В нем бродил одинокий крупный черный зверь похожий на кота. Один его бок был перевязан серой тканью, и пахло от этого раненого самца травами. То, что надо.
Оглядев его вольер, я увидела у дольней стены какой-то закуток, скрытый от глаз посторонних. Видимо, там спал хозяин этого загона.
Колокол снова огласил все пространство вокруг меня, наполняя воздух тревожным звоном.
Скинув вещи, я перебралась через забор загона. Подняв снова сумку и плащ, двинулась к увиденному мною закутку. Животное ожидаемо не среагировало на меня. Еще бы, я ведь все же родилась знахаркой. И во чтобы меня в последствие не превратили, я все еще в душе маг земли и маленький зеленый огонек все еще тлеет в сердце, оберегаемый моим теплом, и даже обретенная тьма хранит эту частичку моей истиной души.
Потерять эту искру, что тлеет во мне, означает убить свою суть и раствориться во тьме, перестав быть собой. Исчезнуть и погибнуть внутри себя. Моя душа, то немногое, что еще от нее осталось, хранима и любима мною. Я знахарка и пока дышу, я останусь ей, вопреки всему и всем. Я не дам сломать себя и погубить в угоду другому.