– Кладовкой она называется! Кла-дов-кой! Ха! Ну, Ариадна Степановна! Ну, артистка! Да будет вам, девушка, известно, что кладовка в коммунальной квартире – общая территория! Я второй хозяин этой квартиры, а значит вы проживаете и у меня, а я знать об этом не знаю!
Татьяна почувствовала, что к щекам приливает кровь, руки сжимаются в кулаки, а губы начинают дрожать.
– Сколько я вам должна?
– Да боже меня упаси! Я не стяжатель. Просто меня веселит мысль, что я в некотором смысле ваш хозяин.
– Меня тоже... веселит эта мысль.
«Я убью этого Пашу из города Болотное», – оформилась в мозгу примитивная мысль.
На груди запиликал мобильный.
– Слушаю! – крикнула в трубку Татьяна, выходя из кухни.
– Вешалка! – заорала в трубке Сычева. – Вешалка, в восемь вечера общий сбор в ресторане «Прага»! Срочно! Афанасьева позвонила! У нее какие-то новости! – Сычева нажала отбой.
Новости! Они что-то узнали про Глеба.
Татьяна понеслась по квартире, собирая вещи – сумку, ключи, кошелек с остатками денег, расческу. Схватив расческу, она остановилась у мутного зеркала, висевшего в коридоре, и стала раздирать спутавшиеся пряди волос.
Сзади, в дверном проеме возник гигант и уставился на нее.
Зеркало было старое, в паутине трещин, но даже это не мешало разглядеть в его наглых глазах насмешку. Татьяна швырнула расческу в сумку, помчалась к двери и от порога спросила:
– Скажите, э – э-э...
– Тарас, – подсказал он.
– Скажите, Тарас, где находится ресторан «Прага»?
– «Прага»?! Вам немедленно нужно переодеться!
– Спасибо.
Вы умеете отвечать на вопросы.
Она выскочила за дверь.
– Эй! А как же ваш шедеврический кот? Боюсь, его загадят воробьи, намочит дождь, или сопрут бомжи!
– Главное, вы его не трогайте! – уже почти с улицы докричалась Татьяна.
* * *«Прага» оказалась шикарным местом."
"Прав был гигант, следовало переодеться. Джинсы и свитер были тут неуместны. Правда, переодеваться было особо не во что – только в джинсовую же юбку и белый батник, который она прихватила в Москву «на торжественный случай».
Татьяна пришибленно огляделась.
Не день, а череда унижений. Сначала вторжение на чужую дачу, потом ошеломляющее признание Павловской в том, что у нее есть ребенок от Глеба, потом огромный мужик со своими придирками и, наконец, этот давящий своей роскошью ресторан. Интересно, кто за все здесь будет платить? У нее не хватит денег даже на стакан минеральной воды...
– Таня! – окликнула ее Афанасьева.
Афанасьева стояла в холле, у зеркала, и поправляла прическу.
