– Пришла, – сказала Таня, когда дверь за секретаршей закрылась. Флек вышел из-за стола и пошел к ней – в светлом костюме и рубашке с расстегнутым воротом. Это был свежий, счастливый, совсем не спившийся Флек.
– А мне Вовчик сказал, что ты водку тут пьешь, – прошептала Таня, когда он сграбастал ее в охапку.
– А я и пью. Только не водку, а ананасный сок. – Он кивнул на графин с желтой жидкостью на столе.
– Ананасовый, – засмеялась Таня и прижалась щекой к его рубашке, пахнущей свежестью, молодостью и безрассудством.
– Торгаш безграмотный.
– Торгаш, – согласился он и губами попробовал на вкус кожу у нее на виске. – Безграмотный.
– А я к тебе жить переехала."
"– Знаю. Мама звонила. А потом Вовчик звонил, а потом Анжела Сергеевна, а потом – Вася.
– Скажи, где мы будем уединяться?
– У меня есть большой загородный дом.
– Большой?
– Да. – Он на вкус попробовал ее губы.
– Загородный?
– Да! – Он и шею попробовал, и ключицу, и запястье, – остальное предательски скрывала одежда.
– Без прислуги, без мамы и без детей?
– Только с садовником, который глухонемой.
– Хорошо бы он был еще и слепой.
– Ну, если хочешь...
– Нет! Не хочу. Давай сюда свой бриллиант, я согласна.
– Ой! Я... это... – Флек вдруг покраснел, как девица.
– Что?!
– Меня ограбили в Шереметьево, когда я звонил тебе. Свистнули кейс с деньгами и дорогим кольцом. Хорошо еще документы в плаще были, в кармане.
– Так вот почему бриллиант прокис! – засмеялась Таня.
– Что?
– Нет, ничего.
Не везет мне с камнями, особенно с драгоценными!
– Едем! – Он потянул ее за руку и открыл дверь. От двери к столу метнулась полненькая секретарша.
– Куда?
– В ювелирный!
– Нет! – Таня ухватилась за косяк. – В загородный дом.
Она покосилась на секретаршу, сосредоточенно перебиравшую на столе бумаги.
– Сначала за кольцом! Пока ты согласна. Вася, Вася, черт тебя побери! – заорал Флек, высунувшись в коридор, и эхо подхватило: «Ва-ася, че-орт тебя по-обери-и!»
– В загородный дом! – захохотала Таня.
– Чтобы у садовника глаза повылазили. Ва-ася! Вперед!! Пока я согласна...
Татьянин день
Январь выдался фантастически теплым.
Впрочем его, января, уже практически не осталось – всего там каких-то несколько дней. Столбик термометра замер практически на нуле, а за окном долбила по железному подоконнику по-настоящему весенняя капель.
Сычева провалялась в кровати до часа дня, листая глупый глянец и лопая из пакета чипсы.
