Манипулируя ими, подавая в сеть нужное количество энергии, можно маневрировать, перемещаться между уровнями гиперкосмоса?
Антон подключился к системам наблюдения.
Он запоминал каждое слово скелха, придавал им особое значение. Анализировать информацию, полученную от Боба, вошло в привычку.
«Однажды мы окажемся в условиях, когда откажет автоматика. – Он придирчиво осматривал накопители. – Как же я смогу оперативно подключать их?»
А, вот и решение! Он заметил: устройства не только надежно закреплены, к каждому подведен толстый кабель, обвитый мышечными тканями Нейруса.
Ну, теперь понятно. Антон не стал комментировать вслух свои наблюдения, наоборот, постарался спрятать мысли, с наигранным равнодушием отключился от технических коммуникаций, повернул голову, спросил у Боба:
– Что дальше?
– Ты готов к тренировкам? Свыкся с новым способом восприятия?
– Вполне. Мне не совсем понятно, почему энергии различаются по цветам.
– Об этом поговорим позже. В ближайшие дни тебе и Нейрусу предстоит научиться мгновенному распознаванию структур гиперкосмоса.
Пока мы будем маневрировать в границах этой звездной системы.
* * *Антон тосковал.
Глубоко спрятанные чувства доставляли немало горьких минут. О них догадывался лишь Нейрус, но мозг корабля помалкивал, не пытаясь расспрашивать о близких Антону людях.
Они снились ему каждую ночь.
Неизвестно, транслирует ли модуль технологической телепатии сны? Антон надеялся, что такая функция недоступна прижившейся в его голове колонии нанитов.
Иначе у него вообще не осталось ничего личного, сокровенного, принадлежащего только ему?
В такие минуты невольно вспоминалась Земля. Он не смирился со своим положением, по-прежнему считал омни виновниками трагедии, унесшей миллиарды жизней. Если их цивилизация настолько древняя и могущественная, разве не в их силах было остановить войну, сохранить две молодые экспансивные расы, удержать их на краю пропасти взаимного истребления?
Почему они не вмешались? Тем более что со слов скелха становилось понятно: фокарсиане играли ключевую роль в неких очень важных для омни замыслах.
Антон верил: рано или поздно ответы придут. Он учился. Старался сдерживать себя всегда и во всем. Такие навыки давались нелегко. Контроль над мыслями не присущ человеческой природе. Он сродни насилию, самоистязанию и ведет лишь к глухой депрессии, которая неизбежно завершится нервным срывом.
Сохранить рассудок ему помогал гиперкосмос.
