– Если потребуется, – невозмутимо ответил скелх и тут же приступил к пояснениям: – Большинство энергий, образующих структуры гиперкосмоса, недоступны для восприятия. У вас, – он подразумевал человеческую цивилизацию, – еще не было устройств, способных фиксировать их.
– Но наши корабли совершали прыжки!
– Смотри. – Боб сделал переключение, и феерия прозрачного разноцветного пламени угасла. Мрак ринулся со всех сторон, объял корабль. Словно Антон и Нейрус ослепли, хотя нет, на фоне тьмы тонкими, едва приметными прожилками продолжали тлеть три нити.
– Так воспринимали гиперкосмос первопроходцы из числа людей, – прокомментировал скелх. – Самые мощные энергетические потоки, связующие близко расположенные звезды, воспринимались вашими приборами в виде едва заметных линий. Вдоль них и прокладывался курс."
"Он снова подключил датчики, и тьма мгновенно растворилась в прозрачном пламени, переливающемся всеми цветами и оттенками. Миллионы энергетических жгутов сплетались в сложнейшую сеть. Некоторые выглядели толстыми, ослепительными, другие были похожи на нитевидные ветвящиеся разряды.
Разница в восприятии оказалась столь огромна и очевидна, что Антон подавленно промолчал.
Нейрус напряженно и растерянно внимал происходящему.
– Для такой детализации явлений, а главное – их правильной трактовки земной науке понадобились бы тысячи лет развития, – невозмутимо продолжил Боб. – Гиперпривод «Корпускула» усовершенствован. Мы погрузились в гиперкосмос, но не покинули звездную систему, не совершили прыжок.
– Почему? – спросил Антон.
– Сегодня в этом нет необходимости. Ты должен понять: твоя воля управляет кораблем. Ты решаешь, каким курсом следовать, на какое расстояние переместиться. Принципиальной разницы между прыжком на один километр и перемещением в соседнюю звездную систему нет.
Не хотелось показывать Бобу степень своей растерянности, невежества в вопросах, связанных с гиперкосмосом.
– Технологии омни открывают возможности, недоступные большинству цивилизаций. Тебе повезло. – Скелх говорил дружелюбно, за истекший год его манера общения значительно изменилась, в речи все чаще проскальзывали интонации.
Он так же, как Нейрус, учился у Антона эмоциональности. – Какое определение давала земная наука энергетической вселенной? – неожиданно спросил он.
– Полагали, что гиперкосмос – это фундамент мироздания, – ответил Антон. – В его структурах надеялись обнаружить гравитационные связи между материальными объектами трехмерного континуума, но помешала война.
