Они располагались на планете Юнона и были оснащены искусственными интеллектами исследовательской модификации.
– Машины сами создавали себе подобных? Откуда ты так много знаешь о них?
– Я тиберианка, – тихо напомнила Яна. Взгляд девушки вернулся к устрашающим очертаниям «Фалангера», который встал на позицию и теперь сканировал окрестности. – Адмирал, когда-то командовавший «Тенью Земли», сформулировавший нашу философию, говорил: «Мы обязательно найдем способ защитить нашу технику от губительных излучений гиперсферы, с ее помощью очистим планету от чужих, а затем будем жить в мире».
Каждый из нас изучал наследие той эпохи. Но теперь я понимаю: «Одиночки» никогда и никого не приведут к миру. Они – худшее из изобретений человечества. Наше зло, собранное воедино, воплощенное в высочайших технологиях. Эти машины принесли смерть целым поколениям. Никогда не думала, что увижу их в действии…
Тем временем инженерный комплекс подтянулся к позиции «Фалангера».
«Хоплиты» ушли вперед, ведя разведку предгорий. Технические сервы уже разметили участок для предстоящего строительства, андроиды пехотной поддержки скрылись из виду, заняв укрытия.
Взметнулась оранжево-желтая пыль. Инженерная машина приступила к выемке грунта.
Антон пристально наблюдал за происходящим. Памятники истории древней цивилизации беспощадно уничтожались, а на их месте быстро росли укрепления, рассчитанные под габариты серв-машин.
Урман прав. Вскоре вся планета превратится в сплошной рубеж.
– О чем ты думаешь? – Он ощутил, как мысли Яны вдруг начали таять, отдаляться.
– О нашей сути, Антон. Мы достигли такого технологического могущества, что способны изменять целые планеты, перекраивать их, но под какой стандарт? Почему мы так агрессивны, жестоки? Много лет я мечтала о том, как в Первом Мире однажды не останется ни одного инопланетного существа.
Наверное, через пару дней моя мечта свершится? Нет, не отвечай, не надо!.. Я знаю: «бытие определяет сознание». Но это отговорка! Я ведь в любой день могла остановиться, осмотреться, поднять взгляд выше убогого бытия, верно?
– Думаешь, я не совершал ошибок? Но если мы способны меняться, что-то переоценивать в себе, значит, мы живы, понимаешь? Не хлебнув горя, не испытав зла, невозможно понять добро, оценить его.
