Что-то у вас не заладилось, да?
– Ну, это мягко сказано – не заладилось… Если сказать точнее, я развожусь. Надоело все, не могу больше. Не семья у меня получилась, а китайская пытка со смертельным воздействием на психику.
– Ну, чего уж так сразу. Может, надо просто поговорить, объяснить, что тебе плохо…
– Да дохлый номер с объяснениями, Марсель. Тут другое.
– Что другое, Олег?
– Если хочешь сохранить психику – разводись. Вот что.
– Но погоди.
– Не надо, Марсель. Я отдаю себе отчет в том, что делаю.
Вот с тобой бы, к примеру, я никогда не развелся, я знаю.
– Да откуда ты знаешь…
– Ладно, не кокетничай. И ты тоже это прекрасно знаешь.
– Я?! Да я ничего такого.
– Ладно, молчи лучше. Хочешь, комплимент скажу? Ты такая стала… Просто с ума сойти можно. Была мартышка испуганная, а теперь… А что дальше-то будет…
– Мартышка? Это я – мартышка? – перебила его Марсель, возмущенно отступая в сторону и вкладывая в свое возмущение явное желание перевести все в дружескую шутку.
Олег посмотрел на нее с грустным пониманием, усмехнулся. Потом произнес так же грустно:
– Да, Марсель, да. Мы всего лишь друзья. Не старайся особо мне об этом напомнить. Но если бы ты. Если бы только пальчиком позвала…
– Я не позову, Олег. Ни пальчиком, ни двумя пальчиками.
– Я знаю. Но и ты тоже знай…
– Все! Давай закроем эту тему. Пойдем-ка лучше вино пить да шашлыки есть, нас уже потеряли, наверное… Пойдем и будем радоваться сегодняшнему дню, такому, какой он есть.
– Да, ты права… Что ж, идем! Мартышка…
– Да сам такой.
Рассмеявшись, они развернулись и зашагали обратно, вслушиваясь в хмельные веселые голоса Лени и Ивана, доносившиеся с веранды. Олег коснулся было пальцами ее ладони, но она ладонь отдернула, заправила за ухо светлую прядь волос, проговорила решительно:
– Не надо, Олег. Я Леню люблю. И всегда буду любить.
– Ты в этом уверена?
– Да!
– Что ж, завидую. Счастья тебе, дорогая мартышка. Вернее, бывшая мартышка, а теперь… Теперь самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо знал… Особенная женщина… Даже имя у тебя особенное – Марсель! Произносишь его и музыку внутри слышишь.
* * *Ну где, где Олежка увидел эту красоту, эту особенность? Лицо как лицо. Какое было, такое и осталось. Обыкновенная молодая баба, такая, как все. Даже и хуже, чем все, потому что последними экзаменами вусмерть заморенная.
Марсель стояла перед зеркалом, разглядывала себя так и сяк.
