Там Юрка какой-то конкурс затеял.
– Нет, я лучше с вами. Не гоните меня, пожалуйста.
– Ну… Тогда достань из того вон шкафчика чайный сервиз, надо чашки протереть полотенцем. Сможешь?
– Конечно.
– Спасибо, Джаник. А пока ты мне помогаешь, мы посплетничать успеем. Скажи, а у Юрки с Леной… У них что сейчас в отношениях?
– Да все, как обычно. А почему вы спросили?
– Просто так. Спросила, и все.
– Да вы не беспокойтесь, Марсель. Лена очень серьезная девушка и к Юрке относится очень серьезно. Я думаю, из нее неплохая жена получится.
– Ну уж, сразу и жена.
– А почему нет? Если Юрка ее любит, она его любит."
"– Да какая любовь, что ты, Джаник? В пятнадцать-то лет, господь с тобой! Осторожнее, коробку не урони.
Наверное, не надо было восклицать под руку – потому Джаник и дрогнул, и развернулся к ней слишком резко, и коробка с сервизом вывернулась и шмякнулась-таки на пол. Они молча застыли, стоя напротив друг друга. Потом Джаник наклонился, открыл крышку, поднял на Марсель виноватые глаза:
– Две чашки разбились, Марсель.
Остальные целые.
– Ну ладно, что теперь поделаешь? – попыталась она прикрыть досаду беспечностью. – Доставай те, что уцелели, а коробку с осколками я потом выброшу.
– Марсель… Я вам новый сервиз куплю. Самый лучший.
– Да бог с ним, с сервизом! Прекрати! Разбился и разбился, на счастье, значит. Ну-ка, дай я сама посмотрю, что там…
Она присела на корточки, потянулась рукой, чтобы достать чашку… И сама не поняла, что в следующий момент произошло. Джаник вдруг схватил ее ладонь и приник к ней губами, а Марсель почувствовала, какие они горячие, как сильно дрожат.
Попыталась выдернуть руку, но не сумела – так он ее крепко держал. Почти мертвой хваткой.
– Джаник, прекрати… Что ты делаешь? – спросила хриплым от испуга шепотком.
Он будто не слышал. И на нее вдруг паралич напал. Наверное, это испуг такой сильный был. Неловкость. Стыд. А еще казалось, что через ладонь проникает в нее что-то незнакомо опасное, горячее и… И недостойное. И надо этому положить конец, и немедленно.
– Джаник, отпусти мою руку, слышишь?
Она очень старалась говорить строгим, почти ледяным голосом. Но тон все равно получился испуганный, даже истерический какой-то. Марсель растерялась, запаниковала. А кто тут не растеряется – в подобной ситуации? А если, не дай бог, еще и принесет в кухню кого-нибудь из гостей?
Джаник отпустил ее руку, поднял глаза. Они тоже были горячими и так же будто дрожали слегка.
– Иди к гостям, Джаник. Ты слышишь меня?
– Марсель.
