Говорят, чтобы унять душевное переживание, надо себя задействовать так, чтобы свалиться с ног от усталости. Вот и хорошо, вот и замечательно. Давно пора в доме генеральную уборку затеять. И окна помыть. И шторы перестирать. И обед приготовить хороший, классический. Например, борщ и котлеты… Вперед, женщина, вперед! Уничтожай на корню свое душевное переживание, благо что работы – хоть отбавляй! И дому польза, и тебе хорошо!
После всего села на диван, огляделась. Кругом чистота. Тело ноет от усталости. Из кухни сытно и вкусно пахнет.
Уютный и чистый дом, и как хорошо…
Да, у нее есть дом. Прекрасный дом. Есть прекрасный и умный муж, и она его любит и уважает. И это правильно… А если правильно, то значит, незыблемо. И Ленка тут права, надо признать…"
"Так и провела остаток дня в мысленно незыблемой правильности, и утром пошла на работу, бережно неся ее в себе. А еще утром позвонил Леня, заявил радостно, что рыбы наловил – пропасть и что вернется с рыбалки к вечеру, аккурат к тому времени, когда она вернется домой.
И день сложился вполне благополучно и миролюбиво, и вышла вечером на улицу с прежним ощущением счастливой и незыблемой правильности внутри… А когда увидела Джаника у входа в арку, вся правильность куда-то исчезла, будто и не было ее вовсе. И разозлилась на саму себя страшно, и на Джаника тоже разозлилась – ведь просила же! Объясняла! Настаивала! Но в следующую секунду вдруг поняла, что эта злость и не злость вовсе, а та же самая правильность, только наизнанку вывернутая. И молча стояла, смотрела, как он идет к ней, и чувствовала внутри абсолютное счастье… И было это счастье совсем другой природы – наверное, тоже наизнанку вывернутое.
Или у счастья не бывает природы? Не может оно быть счастьем-совестью и счастьем-любовью одновременно?
Джаник подошел совсем близко, молча взял ее за руку, молча повел куда-то. Она даже не спрашивала куда. Хотя, скорее всего, он и сам не знал, куда им идти. Вот он шагнул в сторону от пешеходной дорожки, поднял руку, вглядываясь в несущиеся по проезжей части машины.
Одна из них затормозила с визгом, остановилась…
– Садись, – быстро скомандовал Джаник, открыв заднюю дверь.
Она послушно уселась на сиденье, подвинулась, освобождая ему место, лишь спросила быстро:
– А куда мы едем?
Джаник ничего не ответил. Значит, и правда сам не знал. Наверное, ответ был один – едем подальше от твоего дома. Зато водитель спросил уже более настойчиво и конкретно, трогаясь с места и полуобернувшись к ним:
– Куда?
– Не знаю.
