В этом молодом мужчине и впрямь трудно было узнать юного Джаника. Нет, он не стал менее красив, но красота его приобрела жесткий брутальный характер. Легкая синева на смуглых щеках, твердые, четким рисунком вырезанные губы, густая черная грива зачесанных назад волос. А глаза… Глаза были те же. И читалось в них то же самое обожание, тайно обращенное к ней одной. Хотя – нет! Нет, конечно же, нет. Показалось.
– Здравствуй, Марсель, – тихо проговорил Джаник и улыбнулся.
И сердце – черт же его побери! – снова стало ватным и вялым.
Потому что… Потому что сердце обмануть нельзя. И в глазах, и в голосе было это обожание, тайно предназначенное ей одной! Было! Было! И с этим ничего нельзя было сделать, черт побери!
– Здравствуйте! – бойко произнесла незнакомая девушка, быстро садясь рядом с Джаником. – А мы с вами еще не знакомы, да? Вы ведь мама Юрика, вас зовут Марсель, правильно?
– Да, – тихо подтвердила Марсель, глядя на девушку.
– Очень приятно. А меня зовут Лиана. Я невеста Джаника.
Марсель улыбнулась одобрительно.
И вполне искренне. Да, все так и должно быть, а как иначе? Да, у Джаника невеста. Такая прехорошенькая, такая юная, такая нежная. Имя такое красивое – Лиана.
– Через полгода у нас будет свадьба в Ереване, мы вас приглашаем! – звонко продолжила Лиана, подсунув ладошку под руку Джанику и вся потянувшись к нему: – Правда, Джаник? Друзьям моего мужа всегда будут рады в нашем доме!
Ей показалось, что Джаник смутился и слегка отвел взгляд, но в следующую секунду он уже снова смотрел на нее.
Так смотрел, будто присутствие невесты Лианы вообще ничего не значило. Ну да, невеста. И что? Это ничего не меняет. Вот оно, мое обожание, только для тебя одной предназначенное.
Потом кто-то включил музыку, и Ленкин папа торжественно пригласил ее танцевать. И отказать было неудобно потенциальному родственнику, тем более тоже наверняка обиженному Юркиным «плохим» поведением. Краем глаза она видела, как Джаник взахлеб общается за столом с бывшими одноклассниками, как взглядом счастливой собственницы смотрит на него Лиана… А Ленка сидит рядом с Юрой, закинув руку ему на плечо, и тоже изображает собственницу.
Хотя и натужно. И вообще… Это их дела. Молодые. Ей в этих делах не должно быть места. И надо уйти, потому что так будет лучше. Да, так будет правильно…
Подошла к Лене, склонилась, прошептала в ухо:
– Пойдем домой, а? У меня очень сильно голова разболелась.
– Пойдем, что ж… – с готовностью поднялся с места Леня.
