Суматошно раскрываю сумку, копошусь. Достаю смартфон, ключи, зарядку от телефона, какие-то мелочи, но где-то у меня точно были влажные салфетки. Я помню. Найдя на дне пачку, слегка улыбаюсь. Быстро возвращаю в сумку ненужные предметы, а затем выуживаю из пачки салфетку.
Повернувшись к Давиду, аккуратно тянусь к его лицу и медленно стираю кровь.
Расулов на секунду прикрывает глаза, мне даже показалось, что ему нравится моя забота. Давид очень привлекательный. У него редкая мужская красота без слащавости.
У него мощное, натренированное тело.
Наверное, за таким человеком можно спокойно спрятаться, как за каменной стеной, и будет совсем не страшно. А если бы сейчас он посмотрел на меня, то я бы могла легко утонуть в глубине его холодных зеленых глаз без особого сожаления.
— Очень больно? — совсем тихо шепчу.
Давид резко открывает глаза, не сводя внимания с дороги. Хмурится и мягко, но в тоже время уверенно, обхватывает мое запястье и убирает руку от лица.
— Нет, не утруждайся.
Скомкав салфеточку в ладони, возвращаюсь на место.
Загорается зеленый свет.
Давид жмет педаль газа и возобновляет движение. Мне становится неловко и стыдно за еретичные мысли о Расулове, которые я впустила в свою голову. Я думала о нем не просто как о клиенте, а как о мужчине, который мог бы мне понравиться. Наверное, от стресса я просто рехнулась и увидела в Давиде то, чего нет на самом деле.
Но еще невероятнее подшучивает надо мной время. Когда я сидела в кафе с Захаром, оно мучительно ползло и затягивалось, как удавка на шее.
А с Давидом оно летит с бешеной скоростью, хотя Расулов управляет внедорожником не спеша. Мы ехали до студии несколько минут, а мне показалось, что три секунды…
— Спасибо огромное, Давид, — говорю, когда он притормаживает возле моего подъезда.
— Доброй ночи, Кать, — отвечает, так и ни разу за всю поездку и не взглянув на меня.
— И вам.
Я открываю дверь и выпрыгиваю из высокого внедорожника на асфальт.
Расулов не уезжает сразу, а дожидается, пока я зайду в дом.
Оказавшись в квартире, переодеваюсь. Блузку жалко, в хорошем магазине покупала, она так мне нравилась, а Захар порвал ее так, что теперь не восстановишь.
Забираюсь в малюсенькую ванную и включаю теплую воду. Мне хочется вымыться, стереть с себя все грязные прикосновения Суворова.
Я просто не представляю, как мне теперь работать на автомойке. Я не смогу. Не выдержу напора Захара.
