Суворов стучит о бокал своим бокалом, вальяжно откидывается на стуле.
Я сразу отстраняюсь и хватаюсь за бокал с чистой водой.
Кажется, веселье только набирает обороты, но мне присутствовать здесь совершенно неинтересно.
Ловлю на себе сверлящий взгляд. На противоположной стороне стола в самом конце сидит Ирина. Она едва ли не испепеляет меня глазами. Я даже сразу не узнала ее без пучка на голове и жилетки. Сейчас у нее распущены волосы. Она в черном платье.
Я не моргая опускаю взгляд в тарелку с нетронутым салатом «Цезарь».
Мне хочется свернуться, как та креветка, и сползти под стол.
Но через мгновение необъяснимое желание вынуждает меня поднять взгляд, и я замечаю вошедшего в кафе Расулова.
Он невозмутимо расстегивает на ходу черную кожаную куртку.
На секунду мы встречаемся взглядами, и Давид хмурится, будто подумал, что я вообще здесь забыла? А я и сама не знаю. На празднике, посвященном восхвалению заслуг Суворова, чувствую себя совершенно лишней.
— Почти не опоздал!
В зале играет музыка, но я все равно слышу голос Давида.
Он останавливается возле свободного стула как раз напротив меня и Захара.
— Дружище! — встает Суворов и тянется через стол, чтобы пожать ему руку. Они еще и друзья? Чудесно. Ничего не скажешь… — Тебе штрафную, — продолжает Суворов.
— Если только воду, — кривит уголок губ Давид и берет запотевшую бутылку с минералкой. — Я за рулем.
— Да брось, — хохочет Суворов. — Когда ты придерживался правил?
Но Давид жестом осекает его и садится.
Суворов тоже приземляется на стул и снова кладет руку на спинку, но уже только на мою.
Мне хочется испариться без следа, когда Давид заостряет внимание на руке Захара. Колючие мурашки проступают на коже, когда Суворов поглаживает мое плечо большим пальцем.
Он меня гладит, а обращается к Расулову:
— Давид, подумываю заключить контракт с твоей охранной фирмой.
— А денег хватит? — усмехается тот.
— Деньги не проблема! Это просто бумажки, — откинувшись на спинку, Захар достает из кармана штанов несколько купюр и бросает на стол.
Я же вынимаю из сумки телефон и проверяю время. Посижу для приличия часик, а потом уйду.
Но время предательски растягивается. Кажется, что прошло уже минут тридцать, а по факту десять.
— Захар Олегович… — устав ощущать на себе поглаживания, говорю.
— М? — очень близко наклоняется к моему лицу.
В ноздри закрадывается резковатый аромат морского парфюма.
