Айвина
Теплые губы Арза прокладывают дорожку из поцелуев от ушка до плеча и обратно. Откидывая голову в сторону, открывая больше пространства. Как приятно, когда тебя сжимают сильные мужские руки, прижимают к крепкому телу."
"Арзар раньше никогда так не прикасался ко мне, но я узнаю его ладони. Запах сандала ранним утром тоже сложно с кем-то перепутать. Супруг уникален во всем. Дыхание щекочет нежную кожу, заставляет выгибаться на встречу. Трискелион впечатывается в плечо, еще одна отличительная черта.
Арз никогда не снимал украшение.
Маленький кулон в виде трех лучей, идущих из одной точки, никто не носит в светском обществе, кроме него. Еще бы. Мало кто знает, но Трискелион –символ цикличности. Три этапа – начало, середина, конец. Или восход, зенит, закат. Неважно какой вариант выбрать.
Супруг не знает, что носит на шее сильный амулет, хранящий его жизнь. В манускрипте на Острове драконов мне попадался манускрипт про него. Носитель Трискелиона защищен магией мироздания. Смерть может ходить за ручку с носителем амулета, но никогда не заберет его, даже если захочет, пока артефакт не отнимут у носителя.
Не знаю откуда амулет у Арзара, но явно мужчину благословили драконы этим даром, иначе я не могу объяснить, почему дракон на моей метке обнимает именно этот символ.
– Арррр, – слышу довольное урчание над ушком.
Касания становятся смелее, напор усиливается. Оказываюсь на спине, прижатая к матрасу сильным мужским телом. Так приятно чувствовать его рядом, знать, что он только со мной. Только мой.
Арз целует мягко, но настойчиво. Руки сжимают сильно, но не грубо. Извиваюсь под ним, сгорая от желания.
Это так ново. Раньше все было иначе. Он приходил, целовал и, сделав дело, уходил. Меня никогда так не накрывало волной дикого желания. Мне никогда не хотелось скулить, умоляя о близости.
– Арзар, – тихо зову его, и тут же получаю сладкий поцелуй прямо в губы.
Он похож на тот, что был после возвращения Мужа с Острова драконов. Отчаянный, сильный, нежный.
Только в этот раз никто не торопится его прерывать.
Мы оба наслаждаемся близостью. Переплетаем пальцы рук, жмемся друг к другу. Все так живо и реально, что хочется верить, что это не сон. Хочется верить, что не было никакой Матисы, что меня никто не предавал, но это было. Увы. Это не вычеркнуть и не простить. Такое не забывается.
Сознание не хочет ничего менять, оно желает видеть рядом истинного хотя бы так, во сне. Оно рисует его образ, вспоминает силу и дразнит фантомными воспоминаниями.
