Это я! Я все сделал, чтобы она держалась на плаву! – рычит Егор, выходя из себя.
– Ты продался сам и чуть не продал дело деда, подговорив отца! Да наша фирма до тебя считалась самой честной и неподкупной! – кричу я ему в ответ.
– Да кому сдалась ваша неподкупность! Посмотри на них – элита, тоже мне! А ты так вообще бестолочь, которому все преподнесли на блюдечке! – выплевывает он.
– Может, мне и преподнесли все на блюдечке, но я сохранил достоинство, в отличие от тебя, – уже спокойно отвечаю я, ухмыляясь.
Егором двигала зависть.
А отец… он просто поддался соблазну. От этого понимания будто гора сваливается с плеч.
– Что с ним будет? – отворачиваюсь я от пристегнутого Егора к следователям.
– Ну что скажете… – поигрывает бровями главный, и я киваю.
– Допросить. Выбить все признания и отправить дело в суд!
Следователи мрачнеют, понимая, что ничего веселого не будет, а Егор же, наоборот, расползается в самодовольной улыбке.
Рано радуешься, козел! За отца ты у меня ответишь!
– Но пока будет идти следствие, – наклоняюсь ближе к Егору и заглядываю в его глаза, – поместите его в камеру с особым контингентом!
Тут уже ухмыляются все, кроме Егора, понимая, чем это для него закончится.
Ухожу, слыша в спину мольбу:
– Коля, постой, ты же мне как брат! Неужели ты меня отправишь в камеру к маргиналам и отморозкам? Коля!!!
Егор все еще кричит, но я уже ухожу, даже не оборачиваясь. Внутри все складывается в один большой пазл. Отец не предавал меня. Точнее, не совсем уж хотел предать, если решился переписать все на меня, даже учитывая то, что я уехал, послав его прямым текстом.
Что ж… На носу Новый год, а значит, все ссоры и обиды придется оставить в прошлом.
Завожу мотор и отправляюсь к отцу в больницу. Это произойдет впервые с тех пор, как я уехал.
Мама говорила, он слаб, но в сознании. Может быть, я должен был раньше появиться…
Но уж много ошибок совершается в пылу характера.
– Добрый вечер! Где я могу найти Казимирова Бориса Анатольевича? – спрашиваю я медсестру с поста.
Та отрывает взгляд от бумаг и поднимает брови.
– Добрый, а вы ему кто?
– Сын.
– Оу, сын… – вдруг опускает она глаза. – Вы знаете, он вас очень ждет.
– Правда? – спрашиваю я, а у самого что-то лопается в сердце."
"Чувствую себя настоящим уродом. Я три года лелеял свои обиды, хранил их в сердце, а отец… Он просто запутался.
– Да! Он в триста девятой палате. Правда, часы посещения давно закончились, но вас я пущу.
Девушка проводит меня к нужной двери и с робкой улыбкой кивает.
