Коля расстегивает мне блузку и проводит губами по горячей коже, вызывая внутреннюю дрожь, его пальцы тянутся к застежке бюстгальтера, но громкий крик в коридоре не дает ему это сделать.
– Николя-я! – зовет тот самый высокий женский тембр, и меня словно ведром холодной воды окатывает.
– Черт! – ругается мужчина, а я тут же вырываюсь из его объятий и отпрыгиваю в сторону.
– Алиса, дай объяснить…
– Убирайся отсюда! Ты оставил другую в кабинете, а сам пришел ко мне?! – шепчу я охрипшим голосом.
Я вижу, какой у Коли растерянный взгляд, но ничего не могу поделать с собой.
Во мне клокочет ярость предательства. Ох, какая же я дура! Стоило ему меня поцеловать, как я тут же забыла обо всем! О его девушке, о том, что не нужна ему была ни тогда, ни сейчас. Он просто воспользовался моей доверчивостью, моими чувствами, а сам…
– Убирайся отсюда! – кричу я, хотя знаю, что не имею на это никакого права. – Хотя нет, я сама уйду!
– Алиса, постой! – тянется ко мне Николай, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.
Я наскоро застегиваю блузку и, накинув пиджак, хватаю сумку. Все это время Коля стоит неподвижно. Он смотрит на меня как ребенок, не понимающий, за что его наругали, и сейчас я осознаю, что вижу в нем черты Мии как никогда прежде.
Сердце пропускает удар, а слезы скапливаются на ресницах, но я зажимаю волю в кулак и вылетаю из кабинета, тут же наткнувшись на ту самую Тину.
– Иссвините… – тянет она жеманно с отчетливым акцентом, но я только бросаю на нее злой взгляд и уношусь прочь.
Ноги моей больше здесь не будет! Ни ради Мии, ни ради работы – ни ради чего!
Всю дорогу до дома я стойко и мужественно терплю.
Не плачу. Злость не дает вытечь ни единой слезинке. Только сжатые кулаки и ярость. Но стоит мне переступить порог дома, как я стаскиваю зимнее пальто и тут же оседаю на пол, закрыв руками лицо.
Сотрясаясь в рыданиях, я не замечаю, как проходит время. Истерика иссушает меня до дна, не давая чувствовать больше ничего.
Боже, какая же я дура! Люблю его! Люблю больше жизни! А он видит это, знает и пользуется, как хочет! Специально заставляет доверять ему, обхаживает, помогает, чтобы потом вот так…
Только ощутив, что я высушена словно кукла, я поднимаюсь и плетусь в ванную.
Сегодня я потеряла все: работу, возможность иметь отца Мии и любовь…
***
В последующие дни я не разговариваю ни с кем. Не беру телефон, не рассказываю, что произошло. Мой мир сужается до Мии и заботе о ней.
Анжела Викторовна уже даже не пытается разговорить меня.
