Она держала его за руку, но потом внезапно пропала. Будто туман встал между ними, и за этой пеленой не было возможности разглядеть её прекрасное лицо. На левой руке зажглась метка, начиная раскаляться. И генерал проснулся.
Молниеносным движением, будто боясь забыть, он приблизил к себе левое запястье, проводя пальцами правой руки по нему. Знак мерцал на коже, кажется, он как-то связан с той девушкой, неотступно следовавшей за ним в сон. Обхватив голову, которая снова принялась ныть, он пытался вспомнить хоть что-то, уловить малейший признак узнавания, кто он и как здесь оказался.
Но времени прошло так мало, что память отказывалась отвечать на вопросы.
На этот раз ему удалось подняться с постели, будто терпкий отвар придал ему сил. Пошатываясь, он добрался до низкого проёма, закрытого тёмно-зелёной занавесью, и отодвинул её, всматриваясь в следующую комнату. Босые ноги ощущали дерево и холод, проходящийся сквозняком по низу. Было тихо, ничто не нарушало покоя старого дома. Ни скрипнувшая половица, ни поскреб мыши, ни ветер, гуляющий в трубах по обыкновению.
Авалос осторожно прошёл в комнату, озираясь по сторонам. Убранство было убогим и почти без мебели. в углу разместилась кровать, аккуратно застеленная какой-то старой тряпкой, маленький сундук, хранивший секреты, и зеркало. Он уже почти добрался до него, когда его окликнули.
— Не следовало вставать.
Зоран обернулся на голос, снова созерцая миловидную эльфийку.
— Вернись в постель, я принесу тебе еду.
Она исчезла в проёме, из которого показалась, но Авалос не спешил выполнять приказ.
Вместо этого он шагнул туда, где скрылась Клиомния, и увидел старика, лежащего на каком-то возвышении у стены. Судя по всему, комната была кухней, поскольку звуки стукнувшейся друг о друга посуды были слышны откуда-то сбоку.
Авалос, сдвинув брови, подошёл ближе к старику, чтобы рассмотреть его внимательнее. Может, он был с ним? Но почему девчонка ничего не сказала? Протянув руку, он коснулся эльфа, чувствуя холод его тела. Он был мёртв.
Звук шагов раздался рядом, и Авалос резко обернулся, смотря с ужасом на Клиомнию, держащую в руках дымящуюся чашу.
— Кто это? — требовал он ответа, указывая на старика, и не мог оторвать взгляда от её тонких пальцев и светлого бульона в миске.
— Мой дедушка.
Она может врать. Для чего ей говорить ему правду? Что, если причина его беспамятства кроется в жидкости, что она даёт, и плохое самочувствие дело рук незнакомки. Может, этот эльф и вовсе ей никто.
