Вы, птички, останетесь у меня. Поработаете немного для моих клиентов. Но сначала, ты, Кармина, меня обслужишь.
— Если со мной что-то случится, от этого места не останется даже пепла, — говорит Кармина дрожащим голосом.
— Не стоило тебе заявляться ко мне с угрозами. С тех пор как мы видились в последний раз, я обзавелся куда более влиятельными покровителями. Если ко мне ходит сам сын императора, ты думаешь меня испугает хоть что-то? У меня есть свой личный дракон, который работает на меня, дура!
Он нажимает на какую-то кнопку у себя в столе, и я слышу звонок, а потом топот ног, бегущих по коридору.
И в эту секунду я вижу, как сквозь непроглядную черную пелену его сердца проступает едва заметный проблеск света. Проступает он лишь на мгновение, если бы я не смотрела так пристально, я бы и не увидела…
Значит надежда все-таки есть?
Дверь распахивается и в кабинет вваливается сразу несколько солдат, вооруженных до зубов. Я чувствую, что на них надеты доспехи, до упора накачанные драконьей магией.
У меня есть только один шанс.
На солдат я отвлекаться не могу.
Я чувствую странный порыв, и вместо того, чтобы пытаться проникнуть в сердце, опутываю золотыми нитями голову Ллойда.
К своему удивлению, вижу разрозненные обрывки его памяти. Ужасные картины мучений людей, насилия, чужой боли и отчаяния. Картины собственных мучений Ллойда, тяжелая болезнь, смертельный страх. Ненависть к каждому.
И посреди всего этого ужаса, воспоминания о Кармине.
Выглядят они так, словно в черной золе застрял ослепительно сверкающий драгоценный камень.
Ллойд пытается забыть, закидать его черными и злыми воспоминаниями, обрушивает на этот сверкающий камень всю злобу и ненависть, каждую свою обиду и все моменты, когда ему было страшно.
Теперь я вижу, что Ллойд уверен, что ненависть и злоба, которую он раздувает в себе, словно пламя, заполняя всю свою суть едким черным дымом смерти, поможет ему избавиться от нее. И похоже, долгое время помогало. Но не теперь, когда Кармина сидит перед ним, разрушая все, что он так долго строил внутри себя.
Все это проносится передо мной за мгновение, но я словно вижу всю его жизнь, как на ладони. Я вижу, как Кармина лечила его, вытаскивая из хватки смерти. Вижу ее любовь, отраженную в его воспоминаниях. И вижу то, как он своими руками разрушил все. Ненависть к себе покрывает сознание Ллойда таким толстым слоем, что через него я едва могу разглядеть, еще одно, скрытое в самой глубине чувство, которое он больше всего боится вытащить наружу.
