Горло перехватывает от ужаса того, что мне теперь предстоит и я проклинаю про себя Каэна за то, что он спас меня, проклинаю за то, что вернул меня в эту жизнь. А ведь я была так близка к мужу, еще какое-то мгновение, и я бы воссоединилась с ним в другом мире, воссоединилась навсегда.
— Я лучше умру, — говорю я сдавленно, отворачиваясь от зловонного дыхания князя.
— Умереть я тебе не дам, льдинка моя. Я слышал, ты уже пыталась отобрать у нашего мира свою бесценную жизнь. Это было бы очень нехорошо с твоей стороны. За твое спасение, пожалуй, я вознагражу нашего общего друга Каэна.
Он заслуживает милости за то, что сохранил тебя для меня. А у меня большие планы на твое сладкое тело.
Он приближается еще и я чувствую, как он прикасается своим шершавым языком к моей щеке. Содрогаюсь всем телом и дергаюсь что есть сил, но лишь причиняю себе боль. Солдаты держат меня так крепко, что мои кости едва не ломаются в их хватке."
"— Ну что ты дергаешься? — в голосе Салемса звучит нотка холодной стали, — чем больше ты будешь упрямиться, тем сильнее будет разгораться мой огонь.
Ты же отдалась старику, почему бы тебе не отдаться и мне?
— Ты не стоишь даже единого волоса Шрайка, поганый мерзавец, — рычу я и пытаюсь ударить Салемса ногой. ОДнако он тут же отходит в сторону, из за чего я промахиваюсь.
— Уведите ее, и смотрите, чтобы окна были закрыты, а двери стерегла лучшая охрана. Не оставляйте ее одну ни на мгновение, не хватало еще, чтобы она наложила на себя руки.
— Ты не получишь того, что хочешь. Так что лучше убей меня сразу.
— Наивная душа. Как сладко звучит твоя злость, какое удовольствие я получу, когда ты сама встанешь на колени и дрожащими руками будешь расстегивать ремни на моих штанах, стремясь к тому, чтобы ублажить меня.
Я плюю ему в лицо но он лишь ухмыляется.
— Нехорошо так вести себя со своим императором, юная Лилиана. Похоже, твой бывший муж плохо научил тебя тому, как подобает вести себя. Ну что же, я научу тебя. Дай только время.
Он подходит ко мне и впивается своими мерзкими губами к моим, крепко сжимая мои волосы рукой, так, что мне становится нестерпимо больно.
Я кричу и дергаюсь, пока он пытается засунуть свой мерзкий язык мне в рот.
Через мгновение он вскрикивает, когда чувствует боль от моего яростного укуса и отрывается от моих губ.
— Ах ты стерва! — вскрикивает он и я вижу кровь у него на губах.
Он достает белоснежный платок и вытирает им губы.
— Маленькая тварь. Ну посмотрим, что ты будешь делать, когда я перестану быть добрым.
