— Ты думаешь ее заставили служить Салемсу, чтобы поиздеваться над Каэном?
— Я думаю, что она послужила причиной того, что его сумели поймать. Не обошлось без предательства.
Я вглядываюсь в ее лицо и в памяти возникает сцена, в которой она, обнаженная, вьется вокруг Каэна, а я гляжу на них и чувствую такую боль, словно мой мир разрушился в одно мгновение.
Виктор рассказал мне обо всем уже давно, о том, как Каэн решил убедить всех в том, что я беременна истинным наследником, хотя сам был уверен, что я не заберемению уже никогда.
Как привел в дом тайных жен, которых пытался сделать частью нашей семьи… Но до того, как я увидела их лично, для меня это все оставалось лишь дикой историей, которая имеет ко мне лишь косвенное отношение. Теперь же я вдруг испытываю укол боли такой силы, словно у меня из под ног выбивают опору. Я не помню подробностей, но чувство обиды и горечи разливается внутри меня, словно отравляющий яд. Это все правда. Это все реально. Это и правда было со мной.
51
— Почему ты не рассказал мне всего? — спрашиваю я Виктора, когда спустя несколько мгновений беру себя в руки.
По щекам моим сами по себе катятся слезы, которые я не могу сдержать, сколько ни пытаюсь. Все, что я вспоминаю теперь, было словно не со мной, словно другая Анна испытала всю эту боль и унижение, но эту боль я, между тем, чувствую, как свою.
— Я не знаю всего, к сожалению, или счастью, — говорит Виктор.
— Это было ошибкой, — говорю я, в ужасе, — я не должна была возвращаться, я не должна была его видеть.
— Он ваша судьба, он ваш истинный, и вы носите его ребенка, — говорит Витор, пытаясь успокоить меня.
В голове вспышкой возникает безобразная сцена и слова Каэна:
«— Выйди и закрой дверь, сквозняк, не видишь, девушкам холодно. Мы поговорим с тобой позже, Анна.»
— Он чудовище… — шепчу я через силу, чувствуя, как меня скручивает от боли. И в эту секунду, словно прорывает плотину и воспоминания, что дремали в глубине, смертельной лавиной обрушиваются на меня, воскрешая в моем сердце всю боль, которая была скрыта.
«Ты всегда будешь моей истинной, и всегда будешь делать то, что я хочу.»
Площадь, огромная толпа народа, голос Салемса, ревущий над толпой, яркое палящее солнце и руки Виктора. держащие меня, все это исчезает, и остается только голос Каэна.
«Моя любовь к тебе ярче, чем свет этого солнца»
— Лучше бы я умерла, лучше бы я никогда не вспоминала… — шепчу я, чувствуя, как все внутри меня содрогается.
