— С добрым утром, Яночка! — как всегда, широко улыбается Ирина — Каша, бутерброд с маслом, сыром и кофе?
— Здравствуйте! — улыбаюсь, и на душе становится теплее. — Да, всё как обычно. Каша моя любимая, пшённая?
— Обижаешь, Яночка.
— Посидите со мной, пока я завтракаю? — вытягиваю губки “уточкой” и строю жалобные глазки.
— Конечно, моя девочка, как я могу отказать тебе!
От этих нежных, ласковых слов, внезапно во мне что-то щёлкает и срывается стоп-кран. Глаза мгновенно наполняются слезами. Падаю на колени и начинаю рыдать во весь голос.
Тётя Ира вскидывает руки, подбегает и плюхается рядом со мной на пол, крепко обнимает одной рукой, а второй легонько похлопывает по спине.
— Тише-тише, маленькая, ш-ш-ш-ш... — полушепотом успокаивает меня эта милая женщина.
Не знаю, сколько мы так сидим, кажется, целую вечность. Больше не плачу. В душе все высохло, как в пустыне. Из меня выходят только пустые всхлипы и икота, а лицо стянуло от высохших слёз. За этой сценой нас и застаёт водитель.
— С добрым утром, Яна Викторовна, — его каменное лицо ничего не выражает.
— Алексей Романович распорядился отвезти вас на учёбу и затем в аптеку.
Поднимаю непонимающий взгляд на Глеба.
— В аптеку зачем?
И тут вспоминаю, что нужно сделать тест на беременность. Моментально тушуюсь и краснею. Глеб открывает рот, чтобы ответить, но я быстро его перебиваю:
— Через двадцать минут буду готова. Можешь идти.
Водитель выходит во двор. Я заверяю тётю Иру, что всё в порядке, бегу умываться, привожу себя в достойный вид при помощи косметики и сажусь за стол завтракать.
В машине то и дело поглядываю на водителя. После ночного сна рядом с Глебом ощущаю себя ещё более неловко. Идиотизм какой-то, он точно не “герой моего романа”. А кто герой? Я целиком и полностью зависима от супруга по некоторым причинам, так разве у меня есть право мечтать о другом мужчине? О ком я вообще могла бы мечтать? Ни одного образа. Опять кошусь на водителя, и настроение моментально портится, а самое глупое: мне хочется как-то сорваться на него.
Мотаю головой в попытках отмахнуться от навязчивых мыслей, затем поднимаю глаза на зеркало заднего вида и, совсем как вчера, сталкиваюсь с изучающим взглядом Глеба.
— Что? — поднимаю одну бровь вверх.
— Мы приехали.
Поворачиваю голову и вижу, что мы действительно стоим около моего института. Опять злюсь. Но на кого? На Глеба или на себя? Не дожидаясь, когда он откроет дверь, открываю ее самостоятельно и выскакиваю из машины под его неодобрительным взглядом.
