Второй рукой хватаю её за лицо и впиваюсь в губы. Сучка кусает меня до крови, но уже настолько пох, после кафеля и царапин от ногтей, что я только усиливаю напор. Сжимаю её щеки рукой, вынуждая тем самым раскрыть рот. Получилось! И я, наконец, врываюсь: мощно, жадно, горячо, до трясучки во всём теле.
— М-м-м, пусти, — умудряется сквозь стон ещё и говорить.
— Угу, потом, — мычу и продолжаю дальше буквально её поглощать.
— Глеб…, — на выдохе говорит моё имя, вырывает одну из своих рук и сама же обнимает меня за затылок.
Отрываюсь от Янки, смотрю удивлённо в её глаза, распухшие от поцелуев губы, залитые румянцем щеки, растрёпанные волосы. И это, я скажу, самое сексуальное лицо девушки, которое я когда-либо видел.
— Ты сейчас охренеть, как красива, — запыхаюсь и немного расправляю её волосы.
— Не могу сказать о тебе того же, — всё ещё строит из себя стерву.
— Ну и кто в этом виноват?
Тихонько посмеиваюсь, качаю головой и тащу с неё футболку, затем джинсы. Взгляд ненадолго цепляется за ссадину на колене, вроде ерундовая.
Вот и отлично! Белова остаётся только в белом нижнем белье. Мой член ещё во время поцелуев принял полную боевую готовность, но сейчас, от вида Яны в белье, он просто готов прорваться сквозь шмотки. Скидываю с себя одежду и остаюсь в одних трусах. Яна смотрит на меня абсолютно ошалелыми глазами. Вся её кожа покрыта мурашками. Наклоняюсь и запускаю руку под спину, расстёгиваю бюстгальтер, отчего она начинает мелко дрожать. Убираю этот лишний предмет одежды. Как заворожённый смотрю на её идеальную грудь с острыми розовыми сосками.
Нагибаюсь и касаюсь кончиком носа соска, затем обдаю жаром своего дыхания, ощущаю, что её пульс учащается, а тело напряжено до предела. Втягиваю сосочек в свой рот и начинаю посасывать, прикусывать, облизывать его. Белова выгибается и сладко постанывает. Снова тянусь к её губам, снова к груди, к губам, к груди, к губам…
— Яна, я хочу тебя, — шепчу ей практически в ухо.
Она вздрагивает и издаёт какой-то глубинный стон.
— М-м-м, нет. Уходи, — рвано шепчет, а сама елозит на кровати.
— Дурочка, — улыбаюсь и прикусываю её за скулу.
Перевожу взгляд на белый треугольник её трусиков. Мокренькая. Заметив, куда я смотрю, Яна тут же сдвигает бёдра и прикрывает лобок рукой.
— Мне точно уйти? — наклоняю голову набок и поднимаю одну бровь. — Как с этим будешь справляться? Сама, пальчиком? — снова давлю улыбку.
— Да хоть пальчиком, не твоё дело, — бурчит.
— Угу, конечно, — приподнимаюсь и сдвигаюсь чуть ниже.
