Белов с совершенно диким видом берёт меня за шею и сжимает, не сильно, но всё же болезненно. Смотрит прямо в глаза и цедит по слогам:
— Пов-то-ри, что ты ска-за-ла? — сильнее припечатывает меня к дивану и наваливается сверху.
Однако всё, что я могу, только барахтаться в попытках скинуть его с себя и мычать что-то нечленораздельное.
— Любишь? — рычит мне в лицо. — Любишь? — увеличивает напор в голосе.
Разжимает руку. Я закашливаюсь и хватаю ртом воздух. Как только дыхание выравнивается, Белов хищно впивается мне в губы.
И целует. Целует. Целует. Дёргает сбоку замок платья, стаскивает его. Шарит грубо руками по моему телу. И меня охватывает ужас, от осознания, что подобное уже было. Всё. Не могу. Не хочу. Нет!
— Лёша, хватит! — рычу и пытаюсь вырваться. — Да прекрати ты уже! Я не хочу! — перехожу на оглушительный крик, от которого спирает голосовые связки, и я вновь закашливаюсь.
Мой вопль отрезвляет Алексея. Он отшатывается от меня. Смотрит на свои руки. В глазах: шок, испуг, полное отрицание происходящего.
— Что… Что я? — словно в сумасшедшем бреду бормочет супруг, продолжая смотреть на руки.
— Ты ужасен… — выдаю на хрипе с частым дыханием.
— Прости, Яночка… — таким же хриплым полушёпотом говорит Алексей. — Я не знаю, что на меня нашло… Прости.
Отталкиваю его ещё дальше от себя, сползаю с дивана на пол, а затем встаю и убегаю на второй этаж, в спальню. Не нашу. Закрываюсь на замок, хотя, конечно, открыть его пинком не составит большого труда. Но так отчего-то спокойнее. До утра Белов меня не тревожит.
Я пребываю в полусне, постоянно просыпаясь. Только ближе к утру мне удаётся ненадолго уснуть.
Как только открываю глаза от пробуждения, все мысли крутятся в одном направлении. Я не хочу его видеть. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Слишком много боли Алексей причинил мне за последнее время.
После того как умылась, выхожу из комнаты и плетусь на первый этаж. Щёлкаю кнопку на чайнике, чтобы заварить потом чай. Наливаю в стакан воды и выхожу на улицу. Сажусь на качели, пью воду, задумчиво рисую ногами какие-то узоры на тротуарной плитке.
Опустошив стакан, ставлю его у каркаса качели, аккуратно отталкиваюсь ногами и покачиваюсь, прикрыв глаза.
— С добрым утром! — слышу рядом тихое приветствие мужа.
— С добрым, — даю холода в голосе.
— Может быть, скатаемся сегодня за город? Отдохнём? — предлагает Белов. — Я подумал, что нам обоим только на пользу пойдёт. Выдохнем. Успокоимся.
— Нет, — режу на корню. — Я не хочу сейчас с тобой никуда.
