— Яна, если бы ты не вела себя, как полная дура, ты бы узнала, что между мной и Авой нет любовных отношений.
— Что? А какие тогда у вас отношения? — совершенно недоумеваю.
Глеб прижимается к обочине, поворачивается ко мне, трёт лоб рукой и тяжело вздыхает.
— Авелина — моя сестра.
— Что? — пребываю в шоке и моментально покрываюсь краской.
Я совершенно не думала о том, что они могут быть родственниками. Ну и стыдоба! Ревновала к сестре...
Всю оставшуюся дорогу едем молча, и только в гараже нашего дома Миронов нарушает тишину.
— Я не знаю, как ты будешь решать всё с мужем. Не понимаю, как могу тебе помочь, чтобы не сделать хуже, — достаёт пачку сигарет и крутит её в руке с задумчивым видом. — То дерьмо, что ты заварила…
— Всё в порядке, — перебиваю его. — Мне не надо помогать. Когда Алексей приедет, можешь спокойно ехать домой.
Его слова обидно ранят. Но за последние дни я стала привыкать, что у нас с Глебом, очевидно, разное отношение друг к другу. Разворачиваюсь и иду в сторону выхода во двор.
— Между тобой и братом Белова что-то есть? — говорит мне в спину.
Останавливаюсь и мотаю головой.
— Нет, Глеб. Между нами ничего нет. И между мной и Алексеем ничего не было после ночи с тобой, — в уголках глаз от досады скапливаются хрусталинки слёз, голос начинает дрожать, и я перехожу на шёпот. — Я не знаю, как быть дальше…
Зажимаю рот рукой и тихо скулю. Руки Глеба мягко ложатся на мою талию, и он целует меня в макушку, а потом утыкается носом в плечо.
Судорожно вытираю второй рукой слезы, но они тут же вытекают тоненькой струйкой вновь.
— Почему ты не приходил ко мне в больницу? Я… Я ждала каждый грёбанный день, — разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. — Почему?! Я ведь так ждала...
Миронов прикрывает веки и тащит носом воздух, тяжело выпуская его обратно. Открывает чуть покрасневшие глаза, снова закрывает их и нежно касается моих губ. По телу пробегает дрожь, внизу живота каменеет, а в грудине будто распирает. Сильнее прижимаюсь к его губам, он приоткрывает рот и проникает языком в мой.
Его руки с силой вцепляются в мои волосы у висков, и наш контакт становится ближе.
Если о поцелуе можно сказать, что он способен причинить боль, то этот, именно такой.
После той ночи я окончательно поняла, что физически не смогу спать с мужем. У меня нет к нему никаких чувств, кроме отвращения. И вместе с тем, есть чувства к Глебу, которые как бы я ни пыталась отметать, только растут.
