– И еще, девчонку я тебе не отдам! Можешь загинаться тут в своем Чудесаево!
Геля мрачно смотрела в мою сторону, а Кологривый направился к машине.
– И да… Ты уволена по статье за кражу лекарств в больнице!
Расхохотавшись он повернулся к Диме и с презрением бросил на него взгляд.
– Можешь утешить ее, она больше не представляет для меня ценности!
Я едва сдерживая слезы бросилась в дом. Вот и все, я даже не смогла уберечь Леночку, не смогла. У меня даже нет сил с ней попрощаться, у меня нет больше сил ни на что.
Эпилог
Я сидела на полу и просто рыдала. Может я правда буду плохая мать для Леночки, просто так дала ее увезти Максиму. Тут же сумка… Только сейчас сообразила что сумки с ее вещами нет. Понятно откуда ветер дует.
– Ты отдала ему Ленины вещи?
– Ты устроила мне проблемы! Столько лет нормально жили с Володей, нет надо было сюда ментов притащить! Зачем тебе эта девочка? Она не твоя!
– Аня тоже была ни твоя, это что то меняет! Знаешь, я до последнего думала что в тебе что-то хорошее есть, но ошибалась!
Я резко встала и подхватила сумку.
– А муж твой знает что где то здесь золото закопано и поэтому жил с тобой все эти года и да еще, знаешь мне что то подсказывает, это не Шуруп, а он причастен к исчезновению!
– Пошла вон! Забирай сумку и проваливай!
Я неся сумку вышла во двор. Ни Максима ни Димы не было. А может и к лучшему что она не осталась здесь, кто знал во чтобы это могло вылиться, неся сумку в руках я вышла за ворота дома где жил казалось такой родной и одновременно чужой мне человек.
Медленно пошла в сторону автовокзала. Телефона нет. Сколько идти. Час или два? А может больше?
Дойдя до магазина, купила себе попить и прислонилась к стене. В глазах застыли слезы. Было больно. До жути больно. Мать предала, предал муж, предал Бурковский. Я была никому не нужна и все сильнее это осознавала."
"Леночка… Увижу ли я ее еще раз или нет. Леночка моя… Как я к ней привыкла? В носу бешено защипало, я вот вот была на грани истерики и не знала что мне делать.
Максим, какая же он все таки тварь что увез ребенка. Моего ребенка. Я считала ее своей. Лишенная радости материнства, я всегда мечтала об одном, быть мамой. Те у кого не было детей должны меня понять, какого это когда ты пустой орех и не можешь познать радость материнства, когда все знакомые с жалостью смотрят на тебя и сочувственно вздыхают. Годы летели с бешеной скоростью, ничего не выходило и лишь когда рубеж перевалил за тридцать, я поняла наступает конец.
