Соски просвечивали…
Почему ты передо мной на каждом шагу, девочка?
На каждом гребаном сантиметре моей жилплощади…
Даже сейчас."
"Сначала чувствую ее запах. Что-то экзотично-цветочное. До одури вкусное. Галлюцинация? Нет. Она тут.
Прячется за занавеской. Подслушивает.
Она должна уехать. Прямо сейчас поговорить, расставить все точки. Быть грубым, пусть поплачет, зато закончится эта невыносимая тяга.
Забыть какая у нее гладкая, красивая кожа, какие алые губы… Тьфу ты! Не думать об этом! Черт побери, хватит уже! Полно баб, но зациклился на малолетке…
Полное дерьмо.
Дергаю занавеску.
– Простите ради бога, – лепечет девчонка, дрожащим голосом, не открывая глаз. – Я не хотела… – фраза обрывается. Не могу понять, чего во мне сейчас больше – злости или похоти.
– Не хотела? Подслушивать? Что ты здесь делаешь, Яна?
Говорю намеренно грубо. Я должен поставить ее на место. Иначе…
– Я лучше пойду…
– Стой! Что за игры, Яна?
– Отпустите…
– Ты ведь нарочно сюда пришла.
– Нет!
– Значит, будешь рассказывать, что не спалось, и ты случайно…
Она прерывает меня поцелуем.
Настолько неожиданным, откровенным, что с ног до головы прошибает неконтролируемой похотью. Сейчас плевать на все. В голове бьет только одна связная мысль. Одно слово. МОЯ.
Срываюсь, не в состоянии остановить огонь, полыхающий внутри. Да и кто бы смог? Неконтролируемый голод растекается по венам. Никогда меня так не колoтило от поцелуя. Готов трахнуть прямо так, на веранде, стоя. В конце концов, девочка, но не девственница, не о чем волноваться.
Не один парень у нее был. Выдержит. Трахну и отправлю восвояси, этим же утром. Пусть поимеет то, на что так долго нарывалась.
Возвращаю поцелуй, жадный, горячий, высекающий клеймо на ее губах. Голова отключается, ни единой связной мысли, только пожар, с каждой секундой разгорающийся ярче. Ее сорванные вздохи, пальцы, впивающиеся в мои плечи. Ведь специально доводила меня до этого безумия, до этой одержимости. От одной мысли что узнаю сейчас какова она на вкус, что познаю ее тело, сводит скулы.
Думал напугаю. Девчонка и правда дрожит. Но не отступает, давая понять, что и сама горит не меньше моего. Стискиваю руки на ее талии. Заглядываю в лицо, читая ответ, который к чертям сносит крышу. Хочет меня. На все готовая. Губы распухли и дрожат, глаза потемнели, в них всполохи желания, а еще – робкая надежда. Чистая и яркая, отчего внутри шевелится боль, разрушив преграду где-то глубоко внутри, делая уязвимым, каким никогда не был прежде.
