Заморачиваюсь со спагетти под соусом «Болоньезе», и делаю отбивные по-французски, благо все ингредиенты в наличии. Продуктов Олег приобрёл на целую роту. Интересно это из-за меня, или он просто очень любит покушать?
Конечно не из-за тебя, Василькова, как можно быть такой идиоткой?
Я так увлечена готовкой, что даже не слышу хлопок входной двери. О возвращении хозяев сообщает прибежавший голодный Маркиз. Кормлю собаку, выключаю плиту и отправляюсь в свою комнату. Одежда на мне пропала едой, хочется переодеться.
Тебе хочется выглядеть перед Олегом красивой, – ехидно шепчет коварное подсознание.
И как ни пытаюсь отбросить эту мысль, не выходит.
Причесываюсь, наношу немного тона на лицо – чтобы не было таким бледным.
Скидываю домашние штаны и футболку, беру в руки джинсы…
Нет, так нельзя, Василькова! Ты окончательно умом двинулась! Он же догадается что ты неровно дышишь в его сторону. Либо осудит, либо…
Ответит?
Но я же сгорю!
Стоит только представить его прикосновение и становлюсь сама ни своя. Откуда такая жажда?
Ни по одному мужчине так не сохла…
Это унизительно.
Лучше вообще не выходить из комнаты до завтра. Пусть ужинает один. Он меня и не приглашал… Сама, идиотка, чуть не напросилась…
Стоит только принять решение, и потянуться к пижаме… как дверь распахивается. На пороге замирает Олег. Наши взгляды встречаются в зеркале, и пижама выскальзывает из трясущихся рук…
Глава 11
Ощущение, что пространство комнаты становится вязким, что двигаюсь крайне медленно, приседая, поднимая упавшие вещи, вновь выпрямляясь, и глядя на входную дверь в надежде, что Олег понял свою оплошность и скрылся за ней.
Но увы, он этого не сделал. Наоборот, пара шагов, и он приближается ко мне вплотную.
Прижимаю к себе вещи, которые подняла с пола, дрожу как осиновый лист, делаю шаг назад, лихорадочно соображая, что сказать, чтобы Олег покинул эту комнату. Ощущение опасности зашкаливает, мигая красным в воспаленном сознании.
Сильные руки обхватывают мои предплечья и сжимают, несильно, но ощутимо.
– Яна… Ты в порядке? – голос Архипова звучит низко и хрипло. – Извини, что так ворвался.
«Зачем? Зачем ты ворвался в мою жизнь как торнадо?» – бьется в голове мысль, которую я, конечно же, не решаюсь произнести вслух.
Олег слишком, слишком близко. Поворачиваю к нему голову, чтобы попросить оставить меня в покое, отчитать, что нельзя так врываться… но его губы… такие твердые, резко очерченные, мужественные, так близко… всего в паре сантиметров от моих губ.
