Значит, ОМОН её рук дело?
— Осмотрите её, — бросаю второму врачу, перебирающему что-то в оранжевом чемодане, — но не отпускайте. Теперь всеми будут заниматься специалисты.
Показываю документы, чтобы у врача не было никаких вопросов, кто я. Моё лицо не так часто мелькает в СМИ, как отцовское.
— Как она? — этот вопрос задаю уже непосредственно врачу, который находится рядом Лизой.
Он пускается в пространные рассуждения о последствиях шока, о помощи психолога, употребляя так много терминов, что мой мозг не выдерживает.
Я его настойчиво отодвигаю и присаживаюсь перед Лизаветой на корточки.
Дожидаюсь, когда её взгляд сфокусируется на мне и улыбаюсь. Беру её за руку и тяну на себя. Она поддаётся. Сползает со ступеньки машины скорой ко мне и доверчиво прижимается.
Глава 37
POV Лиза Суворова.
Я не верю в то, что мой кошмар закончился!
Кажется, все силы ушли на то, чтобы не сорваться в истерику и не биться о стены, когда незнакомый мужчина в военной форме мягко, но настойчиво выводил меня из проклятого дома.
Меня до сих пор трясёт.
И трясло при разговоре с врачами, с полицейскими, с Захаром…
Он и сейчас рядом. Спит, откинувшись в кресле, стоящим около моей кровати. Отказался оставлять меня одну в палате. Сидел рядом и смотрел, думая, что я уснула.
Я и правда уснула, а сейчас вот… проснулась…
Подтянулась повыше, подбив подушку.
Мне велели отключиться, но разве это можно… забыть?
И хоть я сейчас плохо могу воссоздать целую картинку, некоторые моменты навечно запечатались в моей памяти.
Грубые руки, кабинет и врача, его палец во мне и пошлые намёки.
Отец… Родной отец, оказавшийся преступником.
Я слышала, что говорили военные, выходя перекурить и отплёвываясь от всей грязи, к которой им пришлось прикоснуться.
За каждого из них я готова молиться всю свою жизнь, потому что им я обязана этой жизнью. Им и… Захару…
Мужчина в форме сказал мне, что если бы не Захар, то бойцы бы могли не успеть. Он отвлёк преступников.
Преступников…
Неужели их всех назовут этим словом и осудят за то, что они совершили? Не только со мной… Я уже знаю, что была эпизодом, как сказал майор… Майор… Его имя не отложилось совершенно, а вот глаза, смотрящие с невыразимой заботой и нежностью да.
Их я бережно отправила в копилочку в своём сердце.
Шевелю руками и не могу сдержать тихого стона. Вся кожа покрыта страшными кровоподтёками и синяками. Моё тело почти полностью состоит из них.
Я ещё не видела себя в зеркало и не хочу видеть. Пока не хочу.
Не знаю, когда решусь.
