Если я себя накрутила, и он шёл выпустить меня?
Если мне показалось, и он всегда так смотрит?
Если… если… если…
Но часть меня, любящая логику, парирует на каждое сомнение: не стал бы запирать, не стал бы усмехаться, не стал бы издеваться и не стал бы так долго гонять по реферату…
Много-много «если» и аргументов против них. Каждый я взвешиваю и киваю ожидающему моего ответа молодому человеку.
Пока я договаривалась с собой, он успел позвонить и теперь тишину разрезают чужие голоса.
— Это полиция? — шёпотом задаю вопрос, готовясь к неизбежному.
В фильмах и передачах, которые смотрит мама, полицейские всегда делают виноватыми девушек: откровенно одеты, вызывающе себя ведут, соблазняют, намекают и многое другое, позволяющее оправдать действия мужчин.
Мама эти моменты очень любит прокомментировать, призывая на головы стражей правопорядка кары небесные. Чаще всего её реакция меня смешит, но сейчас я трясусь, как заяц, и судорожно дышу в ожидании неизвестности.
— Ты боишься что ли? Эй⁉ Посмотри на меня?
Но я уже ловлю тот самый «угол паники», который накатывает поверх прошлого.
Перед глазами даже звёздочки мелькают, поэтому молчу и дышу. Дышу и молчу.
Если честно, то готовлюсь уже оказаться в наручниках и на виду оставшихся в институте студентов пройти в машину с мигалками, но поднявшиеся мужчины не обращают на меня никакого внимания.
Тихо переговариваются с парнем и между собой, скрываются в кабинете, а спаситель возвращает своё внимание мне.
— Выдыхай.
Сейчас всё решим. Вылетит из вашего вуза, как… Как пробка вылетит. Пойдем, без нас справятся.
Я с радостью покидаю это место, заставляя себя не ускоряться и идти в ногу с мужчиной. Украдкой посматриваю на него: как хмурит брови, прикусывает губу, как косится в мою сторону и улыбается.
Улыбка у него добрая и открытая. Такая… хорошая… Располагающая такая, что я невольно начинаю улыбаться в ответ.
— Всё нормально? Может, к врачу?
Торопливо отказываюсь, боясь, что из-за меня он задержится дольше.
Ему самому бы показаться доктору, но как сказать об этом, не знаю. Костяшки рук сбиты, запекшаяся кровь и разводы выглядят жутковато.
Любезное предложение довезти меня до дома также отклоняю, много-много раз повторяя «спасибо» за беспокойство и за то, что заступился. Это неожиданно греет душу, как и надежда, что мерзкого Герасименко я больше не увижу.
Жаль, что спасителя тоже вряд ли ещё увижу.
Глава 11
POV Захар Одинцов.
