— Ужасно, но, наверное, другого варианта нет, — раздосадовано вздыхает мать, отпивая из моей кружки.
Морщится и тут же выплёвывает в раковину кофе, в котором алкоголя больше, чем кофеина.
— Могу сделать тебе нормальный, — предлагаю.
— Нормального ничего не будет, — бормочет моя родительница, тем не менее, послушно занимающая стул и складывающая руки в ожидании. — Я могу понять, почему Лизонька не хотела дорогое платье. Но цветы… Это же подарок жениха! Люди решат, что мы скупые.
— Люди решат, что это скромность, — успокаиваю ма.
— Или ничего не решат. Сомневаюсь, что будут обсуждать размер букета.
— Я не знаю, — она прикрывает лицо руками, перестав терзать свой свежий маникюр. — Ничего не знаю. Она забитая несчастная девочка. Странная. Ты тоже странный, сынок. Дёрганый какой-то. Страшно подойти.
Я в этот момент ошпариваю пальцы кипятком, неловко подставив посуду. Сую обожжённую кисть под холодную воду и не тороплюсь оборачиваться.
Мама ждёт ответа, но я не могу ответить честно.
Не уверен, что она мечтает услышать, как я не сплю ночами, потому что мой, бл#дь, стояк готов разорвать трусы.
Сегодня я был в душе дважды и… мне не помогло. Я не снимал напряжение рукой с подросткового возраста, но не удивлюсь, если через месяц на моих ладонях будут мозоли.
Во мне хренова туча благородства, потому что я хочу свою жену и не могу к ней прикоснуться. Каждый мой короткий сон сопровождается кадрами порнофильмов с Лизой в главной роли.
От неё пахнет свежестью и невинностью за километр. Все органы чувств моего организма заточены на неё, но у нас, бл#дь, разные спальни!
Не просто разные… На разных этажах!
Моя мама лично поспособствовала этому, а теперь сидит и ждёт, когда я озвучу причины своей нервозности.
По-хорошему стоило бы смотаться в клуб или бар и снять там девчонку. Это бы решило многое. Только я не хочу.
Меня приклеило к Лизе мать её Александровне. И я вечерами, выпотрошенный после офиса и всего аврала, который на нас рухнул, жду свою жену на остановке в километре от посёлка.
Я жду, когда она закончит смену и доберется до дома с несколькими пересадками. Встречать и подвозить её она тоже запретила. Она… стесняется меня и моего положения в обществе. В мире Лизы достаток и статус считаются почти дьявольским подарком, к которому нельзя прикасаться.
Конечно, ребята присматривают за ней, готовые вмешаться в случае спорной ситуации. Мы до сих пор не нашли причастных к вскрытию её квартиры, поэтому наблюдение ведётся круглосуточно.
