Было видно, что Фебу тяжело давалось хладнокровно выполнять свою работу, глядя на страдания окружающих… или это только на мои, пусть и сыгранные?
– Дашь мне Айрин? – он мягко потянулся к малышке. – Я оставлю ее у Виолы – она убирается в участке. Нехорошо ребенка к трупам тащить.
Айрин сцапала Феба за палец, и я улыбнулась. Похоже, дочурка у меня самостоятельно приняла решение! И отправилась к тете Виоле, которая с радостью согласилась присмотреть за ребенком. Мы же вдвоем направились по лестнице в подвал.
Зайдя в нужную комнату, я поежилась.
Было прохладно. В углу виднелась странная конструкция из металла, в которой приглушенно светились голубые кристаллы. Наверно, ледяная магия.
Под самым потолком находилось крохотное окошко, через которое сочился слабый свет. Он падал на бледную, отливающую синевой кожу мертвой девушки. К нашему приходу Эмми положили на стол в середине комнаты, прикрыв обнаженное тело белой простыней.
Феб подошел ближе, чтобы зажечь свечи. Но мне и без дополнительного освещения все было прекрасно видно! Даже более чем! Я сглотнула, пытаясь подавить наплыв дурноты при виде уродливой раны на шее Эмми.
И еле заставила себя подойти ближе. Еще вчера эта гадина кувыркалась с моим мужем! А сегодня… выглядела сломанной куклой.
Я сама не поняла, как кончики моих пальцев потянулись к ее запястью. Казалось, меня позвала неведомая магия? И стоило коснуться, как я ухнула в темноту, как в колодец.
***
Я видела Эмми со стороны. Видела, как она испуганно сглатывает, чувствуя прижатое к горлу холодное лезвие.
Ее рука задрожала, сжимая большое белое перо. Так, что чернила сорвались кляксой. Но убийца лишь сильнее прижал кинжал к шее, и на бледной коже выступила кровь. Я слышала испуганные всхлипы, рыдания Эмми, переходящие почти в скулеж на одной ноте. Когда мольбы отпустить оставались без ответа. И вот, из-под кончика пера вылетело то самое «Помогите». Убийца отвел кинжал, и с его кончика сорвалась капля крови. Испачкала дорогую бумагу… В этот момент Эмми схватила тяжелую чернильницу, замахиваясь по своему мучителю.
Но увидеть его лицо я не успела. Ведь он лишь ненадолго отпрянул, хватаясь за разбитую бровь. А Эмми бросилась прочь. Дальше картинка прерывалась, перескакивала, словно в панике она и не помнила деталей. Только узкий переулок, темноту и бешено колотящееся сердце. А потом собственный дикий крик и слепящую боль от взмаха кинжалом по шее. Уже оседая на землю, Эмми увидела своего убийцу. Его лицо скрывалось в тени капюшона.
