Когда другой очаровательный датчанин оказал ей внимание в прошлом году, она, испытывая недостаток в мужском восхищении, стала его очень легкой добычей. Она всегда скрывала свою застенчивость за сияющей улыбкой и беспечными разговорами. Никто не должен был догадаться, как ужасно и беспомощно она себя чувствовала. Молодой датчанин был опытным соблазнителем… Шарлотта была опьянена счастьем, пока не узнала, что он уже женат, а она сама ждет от него ребенка. Но теперь все это было несущественно. Если бы только она могла повернуть время вспять и вернуть ребенка в свои объятия! Это невозможное желание постоянно сверлило ее мозг.
Ее все время мучил страх, воспоминания об оставленном в лесу младенце.
Нет! Она ворочалась и зарывалась головой в подушку. Если бы у нее кто-то был, с кем можно было бы поговорить, излить кому-то свое отчаяние. Священнику? Нет, он бы не понял, только осудил. Все бы осудили. Но разве не этого хотела она сама? — Чтобы кто-то осудил ее, заставил упасть на колени, подвергнул телесному наказанию, бил ее? Но все это никогда бы не вернуло ей ребенка.
Была еще одна причина ее мучений — оставленный ею младенец не был крещен. Если бы она могла пойти туда и поискать… Нет, пойти туда снова, никогда, никогда!
Попросить священника? На это она тоже не могла бы решиться. Трусость! Страх перед тем, что она бы там нашла. Она была заблудшая, виновная…
Суль начала уставать от беспрерывной тряски во время езды. Кроме того, ей хотелось есть. Силье вынула сундучок с едой, взятый с собой, и дала ей два пирожка.
— Дай один кучеру, — сказала она.
Суль сразу же это исполнила. Кучер с радостью принял от нее еду.
— Благодарю тебя. Не хочешь ли немного посидеть рядом со мной?"
"Суль, конечно, хотела. У нее собственные пристрастия в отношении мужчин, с улыбкой думала Силье. Дома ее любимцем был работник. А сейчас кучер. Она сидела, круглая, как шарик, из-за многослойной зимней одежды, которую на нее надела Грета, и держала на вожжах маленькую ручку.
Время от времени она оборачивалась, чтобы убедиться, что Силье видит, как прекрасно она тут сидит.
Пейзаж был диким и непривычным. После того, как исчезла панорама долины, они стали подниматься между черными обрывистыми горными стенами. Дороги давно больше не было, но кучер явно хорошо знал, где можно проехать. Силье озабоченно посматривала на следы от колес, оставшиеся на снегу — хорошая подсказка преследователям! Они ехали вверх по течению реки.
