О, Силье слышала истории о том, что случалось с людьми, приблизившимися к такой могиле в лесу! О грудном младенце, высотой с дом, который с невыносимыми воплями преследовал человека, под шагами младенца гудела земля, а сам он так крепко вцепился в спину преследуемого человека, что тот провалился в землю по колено. Силье знала также о том, что такое привидение могло принимать разный облик: черной собаки, детского трупа без шеи, лисицы, ползучих гадов. Все призраки были злобными.
Силье стояла, как вкопанная. Ноги не слушались, не уносили прочь от этого места.
Но маленькая девочка, которая тесно прижималась к ней, реагировала на плач младенца иначе. Она произнесла что-то, что Силье не сразу разобрала. Одно-единственное слово, возможно, имя. Что-то вроде «Надда». Наверное, у нее был маленький брат или сестра, которые умерли? Это не было невозможным.
Девочка стала тянуть ее за руку в ту сторону, где слышался плач, поодаль от тропинки, по которой они шли, и повторила произнесенное ею слово или имя. Силье противилась идти туда, куда тянула девочка.
«Это опасно, — протестовала она, — мы должны уйти отсюда». Бежать отсюда? С огромным привидением за спиной? Нет, это было бы еще хуже.
Она вспомнила другую, более безобидную историю. Об отчаянном желании привидений быть крещенными. Об их мольбе к матери. Что делали люди, чтобы успокоить привидения? Служили мессу? Но она не священник. Впрочем, существовало заклинание. Лишь бы его вспомнить! Что-то вроде: «Я крещу тебя…»
Лучше сделать все сразу. Силье глубоко вздохнула и начала читать все молитвы подряд.
Это были протестантские и католические молитвы, отрывки, которые она помнила с детских лет, и тексты, которым ее выучил пастор.
Затем она стала осторожно приближаться к призраку, готовая бежать при малейших признаках опасности. Плач к этому времени прекратился. Значит, молитвы подействовали! Она почувствовала себя немного уверенней и продолжала молиться. Она попыталась даже сочинить что-то вроде ритуального текста, подходящего для крещения. Между тем девочка тянула ее за руку, торопила.
Пока они ощупью пробирались вперед, Силье произносила: «Я нашла тебя во мраке ночи. Поэтому я крещу тебя именем Даг*[1], если ты мальчик. Ты был обречен однажды на смерть — как давно это было, я не знаю. Поэтому я крещу тебя именем Лив*[2], если ты девочка». Не звучало ли это глупо? Подходило ли это для крещения? На всякий случай она добавила: «Во имя Иисуса Христа, аминь», хотя знала, что не имела права произносить эти слова.
