Он не бывал здесь с 1548 года, когда был еще наследником престола, и никогда не посещал страну позднее, когда стал королем. Его миссию взяли на себя владельцы ленов, так было с 1537 года, с тех пор как Норвегия попала под датское господство. Нынешнего королевского вассала в Тронхейме звали Якоб Хюйтфельдт. Если бы он услышал от своего фогда о подвиге Силье, он бы явно пришел в ярость, потому что никакой комендант не имел права быть таким невежественным.
А сама Силье знала еще меньше. Она только гордилась тем, что спасла столь важную особу.
"
"Поскольку датчане передали почти всю власть норвежским фогдам, последние оказались мишенью тлеющей ненависти народа. Налоги были ужасающими. Продукты взвешивались на таких весах, что крестьян постоянно обвешивали, и они должны были продавать по убыточной для себя цене. Из страны вывозились также масса «подарков». Особые поборы шли прямо в карман фогдов. Недовольство населения приводило, конечно, к бунтам, но все они были местного характера. Шесть лет тому назад, когда наместник в Тронхейме слишком притеснял крестьян местного лена, у них появился свой вожак Рольф Люнге.
А теперь, как об этом слышала Силье, в лене было совсем тихо. Но Силье знала обо всем этом не так много…
Ее сердце бешено колотилось от радости, что она спасла такого мужчину. Она украдкой посматривала на него сбоку, молча восхищаясь им. Как только они достигли лесной поляны, красивый юноша поспешил было скрыться среди деревьев. Но он не успел этого сделать, потому что человек в волчьей шубе с криком: «Проклятый идиот!» — ударил графа по лицу.
— Вы бьете своего брата? — Силье была просто поражена.
— Он не мой брат.
— Но вы сказали…
— Что я должен был делать? — оборвал он. — Объяснять все с самого начала? Времени для этого не было.
— Мне не очень-то нравится, что вы лжете, — сказала Силье мрачно, обматывая свои ноги лохмотьями из меха. Она положила младенца на холмик, потому что ей и в голову не пришло бы протянуть его подержать этому человеку-зверю. Его голос прозвучал хрипло и резко:
— Я был вынужден лгать.
Человека надо было спасти, иначе он выдал бы всех нас, так как страшился боли. Кроме того, он нам нужен.
Силье удивилась про себя, кого он имел в виду, говоря «нам».
— Значит, вы не граф? Поскольку вы не братья?
— Он тоже вряд ли, — тихо засмеялся человек-зверь.
— Что? Но я поверила в ваши слова. Я верила, что спасаю королевского курьера.
— Не будь такой наивной, Силье! Это может стоить тебе добродетели и чести, не говоря уже о жизни.
