— Тенгель! — насмешливо фыркнула старуха. — Тенгель глупец! Он обладает силой и не хочет ею пользоваться. Единственное, чего он хочет — уничтожить ее. Я не хочу видеть здесь Тенгеля. А что ты могла бы сделать в этом доме? Такая работа тебе не по силам.
Силье испугалась гнева старухи.
— Тенгель был очень добр ко мне, — тихо сказала она. Ей казалось, что она должна защищать его, даже если это будет раздражать старуху.
— Но он не хочет зачать в тебе ребенка, — выкрикнула Ханна. — Он — единственный, кто может продолжить эту силу, а он хочет уничтожить ее.
«Как она обо всем этом может знать? — испуганно подумала Силье. — Она же просто лежит здесь и ни с кем не встречается.»
— Он — не единственный, — возразила она. — Суль…
— Суль — это тупик. Это ты, девушка, должна продолжить наследие первого, великого Тенгеля. Ты — единственная, кто может изменить безумные замыслы его потомков. Ты, только ты!
Силье склонила голову.
— Вы знаете, что я этого хочу, матушка. Вы чувствуете мои желания, не правда ли?
— Да, — угрюмо улыбнулась старуха.
— Я ощущаю твои чувства, ощущаю огонь, бушующий в тебе. И ты женщина Тенгеля, потому что вас связывает нечто больше, чем желание близости. Я дам тебе напиток, я заставлю его…
— Нет! — сказала Силье твердо. — Я не хочу любви, вызываемой колдовскими чарами. Если я не могу добиться его без колдовства, значит, я недостаточно сильна."
"— Ты поистине самая смелая маленькая тварь, какую я только видела, — сказала Ханна. — И к тому же ты гордая. Остерегайся гордости, Силье! Это — опасная ноша.
— Смех ее был необычным. — Значит, ты осмеливаешься отказаться от моей помощи! Но это, конечно, потому, что ты пришелец в этой долине и не знаешь нашей власти. Знаешь ли ты, что я могу уничтожить тебя, не прикоснувшись к тебе?
— Мне об этом рассказывали. Но меня огорчает то, что вам здесь может быть плохо.
Ханна откинулась назад в постели.
— Ты являешься женщиной Тенгеля, — сказала она с удовлетворением. — Делай, что можешь, и тогда будет то, что ты хочешь.
Он еще придет. Ты, впрочем, видела это?
— Что? — спросила Силье, не понимая, о чем говорит старуха.
Ведьма засмеялась.
— Я видела Тенгеля, когда он родился. И я подумала, что если бы женщины только знали, то они бы выстроились в очередь, ожидая, когда он будет взрослым. Но для девственницы это ничего не значит.
Наконец-то до Силье дошло, о чем шла речь. Она почувствовала, что ей стало жарко от отвращения. Фу, как гадко!
— Да, да, — громко хихикала старуха.
