Сказки про другие миры, про говорящих животных, про колобка какого-то… – голос Раймона звучал неуверенно, словно этим допросом они нащупывали какую-то важную ниточку.
Сильвия дернулась на словах про «колобка» и густо покраснела. А Раймон подумал о том, что никогда даже не читал про другие миры. Не интересовался ими, как Сильвия. Она и вправду была какой-то особенной. Другой. Девушкой, совсем не похожей на остальных жительниц Эллиоса. Сильвия была хрупкой и ранимой, но в тоже время сильной и смелой. И ее хотелось защищать сейчас от нападок Альберта.
– Говори правду, Сильвия. Ты же слышала, что сказал Альберт, – прошептал Раймон, отводя глаза.
Он чувствовал, что даже если это игра, если Альберт ничего не сделает Сильвии, это гадко и мерзко, так водить ее за нос. Выбивая правду. Но нельзя позволять врать и скрытничать, вдруг от этого кто-то может пострадать? Например, сама Сильвия или Рона?
– Говори правду, – голос Альберта почти вторил Раймону, как эхо, обволакивающее, опасное.
– Ты же знаешь, никто не отпустит тебя отсюда, Сильвия… или ты не Сильвия?
Сильвия дернулась от вопроса, вскинула заблестевший взгляд.
– Да Сильвия! Или… нет? Не знаю! – Сильвия явно запаниковала, сжала кулаки, сильнее вжалась в стену за своей спиной. – Меня звали Сашей там, в другом мире, на Земле! Я погибла там, попала в аварию с грузовиком!
Альберт перевел взгляд на Раймона. Понял, что не один здесь дурак. И дело не в том, что в детстве мог сбегать с уроков на лишнюю тренировку по фехтованию.
Раймон таких слов тоже не слышал. Значит, и Альберту было нестыдно в замешательстве воззриться на Сильвию, переспросив:
– Э-э-э… что, прости?
– Идиоты иномирские! – она хлопнула себя ладонью по лбу. – Вроде как ехала в экипаже, только без лошадей, и врезалась в другой экипаж! Раз в пять больше! Неважно! А потом я открыла глаза уже во дворце. И увидела, как ты зажимаешь ту служанку… Я не смогла стерпеть, что ты врал в лицо, когда клялся в вечной любви! И решила уйти.
«Зато ты врала… нам обоим», – мысленно подытожил Альберт, и его глаза опасно сверкнули.
Раймон же потерял дар речи. Сильвия прошлась своей правдой, словно пощечиной. Лицо сразу вспыхнуло от унижения и стыда. Раймон же помнил, как сам выгораживал ее перед Альбертом. Как говорил, что допрос ничего не покажет, что она чиста и невинна, а оказалось, что…
– Когда ты собиралась мне сказать? – грозно вскинулся Раймон, надвигаясь на Сильвию.
