Всего на год или на два? Но более хрупкий, стройный, кукольный. Раймон – высокий, тренированный, сильный. Вспомнилось, как Сильвия в шутку обозвала медведем. А что могла куколка против медведя? В охотничьем домике, один на один, без стражи? Ха-ха. Абсолютно ничего. Альберт был здесь беспомощен.
– Альберт? Все в порядке? – притворно забеспокоился Раймон, когда молчание затянулось.
Неужели принц дрожал? Незаметная мелкая дрожь пробежала по спине и плечам. Раймон почувствовал ее, как дикий зверь. В прошлый раз, в тюрьме, Альберт загнал в ловушку.
«Сейчас пришла моя очередь, – торжествующе подумал Раймон. – Ты боишься меня, принц? Бойся. Я опасен для тебя. Потому что ради Сильвии пойду на любое безрассудство. Даже на то, чтобы объявить открытую войну самому принцу. Или даже… королю?»
– Позволь предложить тебе вина, Альберт. И помочь с дровами. Ты замерз? Кажется, ты дрожишь? Может, тебе плохо? В королевской семье говорили, что мальчики… очень слабые телом. Хорошо, что я пошел в мать, – Раймон сделал эффектную паузу.
Он отошел к грубому деревянному шкафчику и достал бокалы и вино Алена. Странно! Руки даже не дрожали. Раймон чувствовал себя сильнее. Сильнее и уверенней Альберта. И это ощущение нравилось. Так что Раймон продолжил свою игру.
– Ален – мой лучший друг. И мы часто проводили в этом домике долгие зимние вечера. С вином и не только. Играли в карты… Засиживаясь за полночь. Жаль, тебя Альберт, не додумались позвать. Тебе понравились бы… наши игры, – Раймон со стуком поставил вино на стол и выдернул пробку зло, так, что вино расплескалось по дубовому столу с широкой грубой столешницей.
– Угощайся, Альберт. Или правильнее будет назвать тебя братом? Пусть и не родным, но все же… Я слышал, твоя семья ценит родственные связи? Даже не самые близкие…
– Я не хочу пить, Раймон! У нас серьезный разговор! Поэтому мне не до вина и не до пространных бесед! – Альберт вскинулся, проходясь по комнате и останавливаясь у стола."
"Раймон держался уверенно.
Гордая осанка, жгучий взгляд серых глаз, чеканные черты лица, обрамленные черными волосами. Он почувствовал себя хозяином положения. И Альберту это не понравилось. Он нахмурился, вспоминая уроки наставников, на которых они разбирали генеалогические древа всех родовитых дворян. В истории семьи Раймона было слишком много белых пятен… А отец, говоря о нем, всегда подчеркивал, чтобы Альберт относился к нему с уважением, ведь их семьи близки.
