Вопрос риторический отрицательный, но он ожидает от меня другого.
- Я не знаю, как вести себя, когда муж пользовал другую, а потом она родила на моём ковре.
- Наверное, так же, как и мне вести себя, зная, что ем за одним столом с той, которая раздвинула ноги перед кем сказали.
Хочется зазвездить ему между глаз, но никогда подобного не сделаю. Хочется плюнуть в лицо, рассказать, что ни с кем я не спала, только нельзя.
- Да, - снова отвечаю, отправляя в рот очередной рол, и это его бесит ещё больше, чем оправдание.
- Да? – он сжимает палочки так, что одна из них ломается. – Вот так просто у тебя всё, Слава, да?
- Один человек однажды сказал, что сексом можно заниматься сколько угодно, там счётчика не стоит, - напоминаю ему его слова. – Ну вот, чего ты так расстроился?
Жданов впечатывает кулак в столешницу, и бокалы натужно звякают. Так, Слава, остановись. Подобные разговоры до добра не доведут.
- Зойка тебе привет передавала, - меняю тему, и он готов поддержать, потому что тут же интересуется про дочь.
Потом поднимает бокал, намереваясь сказать тост.
- За нас.
Касается моего бокала и отпивает. За нас? Это он о ком? За нас с ним? За него с Алёной? За всех троих? Но переспрашивать не хочу. Лучше быстрее поесть и сбежать. Но этого не удаётся. Сегодня Жданов возьмёт своё.
- Ну же, Слава, - сопит на ухо, прижимая к стене, - люби меня, - его губы накрывают мои, но сказать куда проще, чем сделать. Я отвечаю, но больше эти губы не заводят. Они ледяные и мерзкие, чужие, принадлежащие кому угодно, только не мне.
Выходя замуж, я мечтала, что больше в моей жизни не будет интима не по согласию. Как же я ошибалась.
Только допускать его сейчас нельзя. Врач говорила о трёх неделях покоя. Не могу отказать, ведь вчера, якобы, у меня всё было с Крыловым, а потому не вижу ничего другого, как играть роль послушной и развратной партнёрши. Останавливаю, чтобы отвести в спальню, и там не позволяю активных действий. Делать всё, что угодно, лишь бы он не узнал.
- Иди сюда, - зовёт, но я не подчиняюсь, довожу его до пика другими способами, и он подгребает меня к себе.
Ощущения странные. Вроде что-то знакомое, но в то же время далёкое.
- Мы ещё можем быть счастливы, - произносит фразу, впитывающуюся в стены, в пол, потолок. Во всё вокруг, только не в меня. Потому что она лжива для моих ушей, мертва для моей души. – Слава, - зарывается в мои волосы, а я думаю о том, что у меня завтра встреча, после которой не будет дороги назад.
