Она прекрасно пахнет свежескошенной травой, хрустит от свежести. Кажется, словно в это мгновение мужчина обнимает меня, и я чувствую себя… защищённой. Иду на кухню, чтобы сварить кофе. Андрей пока ничего не написал. Узнал ли он что-то о состоянии дяди? Единственный, кто названивает и не собирается оставлять меня в покое — муженёк. Только говорить с ним не хочу. Сейчас моя душа обнажена. Это что-то слишком личное, и я не готова встречаться с предателем, пока внутри происходит самый настоящий переворот.
Слышу, как открывается дверь.
Обхватываю кружку руками и опускаю голову.
Моя сумочка до сих пор валяется в коридоре… там же туфли.
Андрей не испугается. Поймёт, что у него «гостья».
Слышу вкрадчивые шаги и улыбаюсь.
— Привет, — говорю, не посмотрев на собеседника.
— Привет! Я рад, что ты приехала ко мне.
Оборачиваюсь и смотрю на Андрея: хоть он и выглядит уставшим, но вижу, что действительно радуется встрече.
— Ты узнал что-то о дяде?
— Кризис миновал. Всё будет хорошо. Завтра его уже могут перевести в палату.
Это хорошая новость. Я хотела бы поговорить с ним.
— Присядь… я хочу поговорить с тобой. Ты сказал, что если я приеду, ты будешь готов поговорить со мной о прошлом… о своём… о наших отцах.
Андрей приближается, садится на свободный стул и пристально смотрит на меня.
— Твой отец сидел за решёткой незаслуженно. Почему он сделал это? Почему он сознался в убийстве, которого не совершал?
— Ты вспомнила что-то? — Андрей щурится, глядя на меня.
— Не уходи от ответов на мои вопросы.
Сначала ответь мне, а потом я скажу то, что вспомнила.
— Значит, вспомнила… Я не знаю, почему мой отец пошёл на это. Он говорил, что я обязательно пойму его однажды, говорил, что обязан твоему отцу жизнью, поэтому сделал чистосердечное признание. Однако твой отец знал, что это неправда. Он сделал всё, чтобы отца держали в лучшем месте, а потом… добился его освобождения. Мой отец просидел в тюрьме несколько лет. Он получил новые документы, новое имя… и вышел из тюрьмы. Его жизнь уже не была прежней, но он ни о чём не жалел.
Мы с ним почти не могли общаться, потому что я служил в особом отделе. Я не мог иметь ничего общего с отцом, чтобы его не нашли в новом образе. Редкие встречи — всё, что у нас было. Он серьёзно заболел несколько лет назад и погиб, а перед смертью не сообщил мне ни слова. Он так и не признался, почему сделал это… Почему взял на себя чужую вину. Возможно, он хотел уберечь тебя от допросов? Твой отец любил тебя больше жизни.
