Огоо… Неужели в измене сейчас признается? Или попросит развода, чтобы быть с любовницей? А может, догадался, что я его пичкаю далеко не средствами против аллергии?
Послушно присаживаюсь на кровать и смотрю на мужа.
— Тот новый акционер… помнишь, ты спросила о нём на благотворительном вечере? Ты общалась с ним тогда.
Ой, не нравится мне начало разговора. Он ведь не прочитал новости, которые видела Лизка?
— Да? Что с ним не так?
— Я не знаю, как правильно подобрать слова, чтобы сказать тебе. Понимаешь, дело в том, что он… Ох! — Дима встаёт, приближается к кровати и садится на корточки напротив меня.
Он берёт меня за руки, глядя мне в глаза. — Ты с ним действительно не знакома? Может, в прошлом вы знали друг друга?
Отрицательно качаю головой.
Ну а что?
Если я сейчас спрошу — не спал ли он с Алиной, тоже ведь не признается.
— Ты не помнишь, как умерла твоя мать, верно?
Сердце начинает нервно биться, а я продолжаю смотреть на мужа в ожидании дальнейших слов."
"— Её убили. Когда я начал копать на Скворцова, информация оказалась недоступной, и я нашёл кое-что на его отца.
Его отец когда-то дружил с твоим, но потом… его посадили за убийство твоей матери. Наш новый акционер — сын убийцы твоей матери. Я не знаю, почему он пришёл в фирму. Может, хочет развалить её? В любом случае я не мог скрывать от тебя эту правду, решил, что ты должна знать. Тебе не стоит беспокоиться. Я постараюсь сделать всё, чтобы он не оказался рядом с тобой и не навредил компании.
Сколько заботы!.
.
А Андрей… Он действительно скрыл от меня столь важную инфлормацию? Он словно нарочно показал мне те фото, ведь мы могли выпить кофе и на кухне. Он хотел, чтобы я узнала, что мы дружили вместе, что наши отцы дружили… Он играл со мной? Или пытался сказать что-то, но не решился?
Его отец убил мою мать!.. Мне сложно поверить в это. Очень сложно. Какие мотивы у него были? Однажды Андрей обмолвился, что мой отец спас его отцу жизнь. Я не думаю, что отплатить за такое убийством любимой женщины нормально.
Что-то здесь не складывается, но неприятный осадок расползается в душе. Я вновь чувствую себя преданной, но эта боль сильнее той, что была, когда поймала мужа с любовницей.
Сглатываю тугой комок и киваю.
Дима держит меня за руки, но этот жест не успокаивает, а раздражает ещё сильнее. Мы сидим в молчании несколько минут, пока со стороны коридора не слышится визг и грохот.
— Алина! — в один голос говорим мы с Дмитрием и вылетаем из комнаты.
