Он один раз раздел водителя, стащил с тогой пиджак, но с себя — ни разу… Любил ли он меня когда-то? Впрочем, то неважно. У меня есть немного времени, чтобы выдохнуть и приготовиться к жаркой ночи, которую не забудет никто… кроме Димочки.
Глава 3
— Мне уже не терпится поскорее оказаться дома в твоих объятиях, — шепчет муж мне на ушко, скользя ладонью по моему колену.
Пришлось пустить в ход обольщение, чтобы разогреть муженька и довести до умопомрачительного желания, поэтому в машине я всё-таки оголила ножку, пользуясь разрезом платья.
И это подействовало, как красная тряпка на быка. Бах! И муженёк уже у моих колен, готов сделать всё, что только я попрошу.
Немного ему нужно. Какие-то у него слабенькие запросы. Ну да ладно. Его право. Мне сейчас это только на руку.
— Дим, потерпи до дома, — смущённо отвечаю я, косясь на водителя.
Пиджак Скворцова до сих пор на мне, а муж даже не чувствует запаха чужого мужчины. Он и не спросил, откуда у меня эта вещь, хотя я успела придумать оправдание вроде «официант любезно предложил согреться».
Ну и ладно. Ревность мне сейчас точно не нужна.
Дима пытается поцеловать меня, но я уворачиваюсь и не позволяю этого сделать. Губёшки свои грязные пусть теперь прибережёт для кого-нибудь другого.
Представляю, что они могли делать с Алиной, и тошнотворный спазм подступает к горлу, душа изнутри.
Мышкины слёзы кошке обязательно отольются, и будет она зализывать ранки где-нибудь на отшибе. А пока…
Мы, наконец, доезжаем до дома, и Дима плевать хотел на все приличия — зажимает меня у стены в коридоре, впиваясь в мои губы.
Приходится терпеть и даже отвечать, делая вид, что сама сгораю от нетерпения, ведь у нас есть зритель.
Алина нарочно роняет что-то, заставляя мужа отпрянуть от меня. Он гневно смотрит в её сторону затуманенным взглядом и рычит, чтобы уходила к себе.
Воу-воу! В их идеальной паре разлад? Стоило мне только немного пальчиком поманить… Дима, вообще, понимал на что шёл, когда притащил любовницу в наш дом?
— Какой ты ненасытный. Иди поскорее в душ, а я сейчас присоединюсь к тебе, — мурлыкаю я.
Алина всхлипывает, хлопая дверью своей комнаты. Мне даже жаль её немного, потому что она рассчитывала на совсем иное отношение к собственной персоне, а тут такое «неуважение». Наверняка Дима говорил ей, что со мной уже давно ни-ни, а тут прямо у неё на глазах его бедного разрывает на части. Но мне тоже было больно. Пусть прочувствует, каково это — когда любимый мужчина получает наслаждение с другой. А она это почувствует.
