"
"Что-то гадкое закралось ему в душу, и он, нахмурившись, спросил:
— Почему? Ты стыдишься меня? Не хочешь, чтобы нас увидели вместе?
— Ах, что ты, Себастьян! Дело вовсе не в этом! Просто тот факт, что я сяду в поезд, чтобы снова покинуть тебя… О, это вызовет слишком много неприятных воспоминаний. Я не смогу смотреть на тебя из окна вагона, а потом думать о том, что ты стоишь на платформе и смотришь вслед уходящему поезду. Я этого не выдержу, понимаешь?
Себ со вздохом кивнул:
— Да, понимаю.
И одобряю твое решение. Если мы простимся здесь, это будет не так мучительно.
Элизабет похлопала сына по плечу:
— Спасибо, Себастьян. Я очень рада, что ты все понял.
Раньше ему казалось, что внутренне он готов к моменту расставания, но теперь Себ не знал, что делать и что сказать. Очевидно, почувствовав это, Элизабет ласково улыбнулась ему.
— Я также хочу, чтобы ты знал: подарок, который мы с Джеремаей сделали вам с Люси, — это всего лишь свадебный подарок, и ничего больше! Я прекрасно понимаю, что он ни в коей мере не может возместить горечь прошлого, но я и не ставила перед собой такой задачи.
Я только могу надеяться, что теперь у нас с тобой будет полное взаимопонимание.
— Что?.. — Себастьян улыбнулся. — Ты хочешь сказать, что будешь ждать моих писем?
— Да, мне бы этого очень хотелось. И еще больше мне хочется, чтобы ты приехал ко мне в гости, как только сможешь. Разумеется, если ты этого сам захочешь.
Себ не ожидал такого от своей матери.
Он почему-то думал, что после отъезда она о нем забудет. От волнения у него перехватило горло.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно, — кивнула Элизабет. — Я тоже хотела бы приезжать к тебе время от времени, Себастьян. Хотя я никоим образом не собираюсь вмешиваться в твою жизнь! Просто мне хотелось бы стать тебе настоящей матерью, если ты на это согласишься.
У Себа защипало в горле. Он заглянул в серые глаза, смотревшие на него с неподдельной любовью, а затем порывисто обнял мать.
Крепко прижимая ее к себе, он прошептал:
— Конечно, я был бы счастлив… — Отстранившись, Себ с удивлением увидел, что по щеке его матери катилась слезинка. Она отвернулась, смахнула слезу и сказала:
— Что ж, мне пора. До свидания, сын. Я напишу тебе.
— Я тоже напишу. — Элизабет тихонько вздохнула:
— А теперь иди к себе в таверну и садись играть в карты. Я не хочу, чтобы ты стоял здесь и смотрел, как я ухожу.
