Сквозь призму моей любви эта жизнь — прекрасна!
Пятьдесят восьмая глава
Потихоньку, на мягких, словно кошачьих лапах, налаживался наш с Сашей быт. Я определилась с ближайшими магазинами. И приняла удобство еженедельной доставки продуктов и бытовой химии. Чтобы не таскать тяжести.
И Саша настоял на ежемесячном клининге. Для тяжёлой работы. Чтобы я не прыгала по шкафам, гоняясь за пылью, не драила плитку и окна.
Лучше, говорит, лишний раз прогуляемся, побудем вместе.
Мы и так практически не расставались. И при этом совершенно не мешали друг другу.
Скорее дополняли. Это было для меня немного странно.
Также я привыкла к тому, что за мной везде ходит Тимофей. Я в комнату, и он тоже. Я на кухню — и он со мной. Но по своим важным делам. Не навязывается, не мешает мне. Но всегда контролирует, что я делаю.
И ещё очень презрительно относится к роботу-пылесосу. Дёргает на него своим шикарным хвостом и милостиво разрешает мыть пол, пофыркивая, если тот подбирается слишком близко.
Пока Саша болел, я помогала ему с документацией по станциям.
И это неожиданно увлекло меня. Мне понравилось.
Собрать воедино все отчёты.
Сводить в таблицу.
Смотреть, насколько идёт различие между филиалами и где проседает, а где, наоборот, улучшается работа.
Я даже стала понемногу разбираться в бухгалтерии. Руки чесались на некоторых филиалах устроить проверки и инвентаризации.
Ещё я полюбила по вечерам смотреть вместе кино. Или сериал. И Сашину манеру вечером обсуждать итоги дня.
Обязательно с Тимофеем.
Саша живо интересовался делами девочек.
Был в курсе, как сдаёт сессию Ира. И как Оля сегодня засиделась за своими учебниками, что пока я не пришла, она так и не обедала.
Он разговаривал с Олегом по поводу предстоящей практики.
И даже с Колей нашёл общий язык.
Мама пока держала оборону, презрительно щурясь на меня всякий раз, когда мы с ней виделись. Но молчала. Больше не высказывалась. И не пыталась наставить меня на истинный путь.
Папа, посмеиваясь, открыл мне тайну такой сдержанности. Это Александр Михайлович попросил её не причинять мне лишних страданий.
Рассказал маме, что я ночей не сплю, всё думаю о своём падении. И что он волнуется за меня. Поэтому просит маму воздержаться пока с моим воспитанием.
Ну каков жук!"
"Всё это не навязчиво, как бы между делом, аккуратно увлекая всех в свою орбиту. Затягивая гравитацией большого человека. Укутывая всех своим обаянием.
Вроде такие мелочи. А всё вместе складывалось в настоящее тепло родного сердца.