— Приехали — весело сказала я своему немного притихшему спутнику.
Мы поднялись на встроенном в лестничный проём древнем лифте. С ещё чугунными решётчатыми дверями. Они закрываются со страшным лязганьем. Да и лифт идёт совсем нетихо.
Квартира располагалась на Сущёвском Валу, во внутреннем кольце. В старом, ещё довоенной постройки шестиэтажном доме. Где последний, шестой этаж как бы надстроен. Сашина квартира на четвёртом этаже.
Дубовая, массивная на вид, входная дверь. Вторая, сейфовая. И вот мы в квартире.
Из глубины вышел возмущённый Тимофей.
Он потёрся о ноги хозяина и, усевшись напротив дождался, пока мы разуемся. Только после этого котяра высказал, что он думает о несознательном хозяине.
Даже меня пробрало. Так отчитал!
— Проходи, Леночка. Чувствуй себя как дома. — проговорил Саша, делая приглашающий жест.
Вот мой дом. Тут я родился и вырос. В коммуналке с соседями. В своё время мы выкупили комнаты у других жильцов.
Очень странное впечатление производит квартира.
Пять, что ли, изолированных комнат.
При высоких потолках. С огромной, метров двадцать кухней и с двумя санузлами. Всё монументальное. Внешние стены больше, чем полметра. Да и внутренние не хлипкие.
Квартира с историей.
Саша явно устал с дороги. Он немножко морщился при каждом движении, скрывая от меня боль.
Милый.
Я помогла ему переодеться. Заказала доставку продуктов. И, глядя в его глаза, позвонила девочкам и сообщила, что сегодня я не вернусь. И что я остаюсь у Александра Михайловича.
Было радостно и интересно наблюдать, как меняется его выражение лица.
От сосредоточенности через недоверие переходя к счастью.
— Леночка, я счастлив. Но я совсем не готов. Хотел сделать для тебя праздник с переселением. — начал говорить Саша.
— У меня только одна просьба к тебе. Завтра поедем в ожоговый центр на измайловской. Мне неспокойно за твою руку. У тебя ведь снова озноб? — целуя в небритую щеку, сказала я.
Неужели он думал, что я оставлю его одного? Беспомощного. Больного.
В моём сердце поселилась нежность.
Она дремала пушистым котёнком, когда я занималась делами, она согревала солнышком, когда я, замерев на минутку, перед окном на кухне смотрела во двор дома. Она разливалась пожаром в груди, когда я помогала Саше обедать.
Я чувствовала себя счастливой.
Мне в удовольствие было смотреть, как он ест, как он двигается, как разговаривает. Мне импонировала его спокойная манера. Что он шёл к своей цели мелкими и спокойными шагами.
Основательность!
Вот.