Я слышал отголоски разрушенных надежд, сломанную любовь, застарелую обиду на родичей, горечь предательства и ненависть к кому-то, кто предал, кто оставил заживо гнить в каменном мешке…
Вперемешку с невыносимо яркими и гневными эмоциями и чувствами, рвавшимися в воздух, сейчас кружилась столь же смешанная жизненная сила, изливавшаяся из Тариса вместе с воплями. Эмоций и силы. Их было столь невообразимо много заключено в одном человеке, что мне стало страшно. А мои собственные пережитые беды показались ничтожными. Тот дикий воющий крик, непрестанно издаваемый принцем Тарисом Ван Санти, стоящим посреди разоренных и заброшенных Диких Земель… он показывал сейчас, насколько сильны были его чувства.
"
"Ощущаемый мною энергетический смерч тяжело вздохнул, качнулся из стороны в сторону, задевая и мгновенно «поглощая» оказавшихся слишком близко живых существ и, кажется, даже нежить. Затем смерч начал замедляться, а еще через пару мгновений и «опадать», «сдуваться», словно кожаный бурдюк, втягиваясь обратно в своего хозяина – в Тариса Некроманта.
Я же продолжал спокойно стоять на вершине гранитной подковообразной скалы и ждать, ничем не выдавая своих мыслей. Этот широкий смерч… эта широкая воронка, кружащая вокруг своего хозяина и жадно «засасывающая» в себя все живое, поглощающая любую жизненную силу… это что-то новое. Раньше я о таком не знал и впервые столкнулся с подобной ужасающей мощью. Те мелкие яркие вспышки – словно моментально сгоревшие листики посреди бушующего пожара… шурды умерли мгновенно.
Просто отдали «всего себя».
А если там окажусь я? Сумею противостоять подобной непонятной для меня силе? Или так же «сгорел» бы, оказался бы выпит досуха?
Убить столь сильного некроманта обычными стрелами вряд ли удастся – вон, даже крохотные пичужки жили после нескольких выпущенных в них стрел. Тарис же далеко не птичка. Его если и «давить», то в буквальном смысле – огромным валуном, к примеру. Ударить так сильно, чтобы повреждения оказались очень сильны…
Вторая же моя мысль – где-то там же, на прилегающем к нашей горе холмогорье, занятом вражескими силами, таится под землей другая воронка – земляная.
Я хорошо помнил, как по возвращении из разоренного поселения мы убегали от этой древней магии, с легкостью крушащей и перемалывающей целые холмы. На нашей памяти это случилось лишь однажды, потом, к моему стыду, я надолго забыл о столь великой опасности. Забыл из-за никогда не кончающих дел и бед. И потому что подземная магия больше не просыпалась.
