О да… метнувшись к особенно большому куску плоти, облепленному каменной крошкой, я прижал ладони к мясу, пытающемуся превратиться в пожирателя, и в меня разом перетекла бурлящая сила. А мертвая плоть стала тем, чем и должна – лишь уже начавшим разлагаться куском мяса, годного лишь на поживу стервятникам. Я же уже бежал дальше, ощущая, как к переливающейся внутри меня силе добавилась еще частичка… еще одна искорка… как это приятно…
Несколько прыжков вперед – и мои пальцы жадно смыкаются на вздрагивающем и дергающемся, словно вырванное из чьей-то груди уродливое сердце, куске разнородного мяса.
Вот чьи-то ощеренные челюсти… вот вмято в мертвую плоть содранное с черепа и смятое, словно тряпка, лицо шурда. Пучки волос и жгуты жил… сизые черви вен. Потеки черной крови… и все это вздрагивает, вздрагивает у меня под ладонями, будто оживший кошмар…
Но недолго – я забираю то, что придает этой груде мяса жизнь, и оно навечно застывает в неподвижности.
А вот и дергающаяся в притворной агонии нога в несколько раз больше и толще меня… какое славное угощение подготовил мне Тарис! P-раз! Улучив момент, я увернулся от движения расплющенной ступни и достал до столь желанной и напоенной вкусной силой плоти… Пиршество! Сила! Мощный, ревущий поток силы вливается в меня сквозь дрожащие пальцы рук!
А что мне может дать туловище пытающегося ползти голема? Сколько силы заключено в нем?
Издалека доносился лязг металла – ниргалы упорно следовали за мной, хотя безнадежно отстали.
Но я не нуждался в прикрытии! – я нуждался в еде!"
"В мою сторону метнулась покрытая слоем слизи и грязи рука в железной броне, сжимающая в пальцах погнутый меч.
Шурдский ниргал-подранок, получивший серьезные повреждения при попадании валуна. Легко отбив его удар, я схватил руку за предплечье и одним движением сломал ее в локте. Ухватился за край столь знакомого глухого шлема и рванул на себя. Скверное железо с жалобным стоном поддалось, моему взору предстало бесстрастное изуродованное лицо гоблина. Не став разглядывать нанесенные ему увечья, сжал его лицо за скулы, и спустя миг недоделок-ниргал обмяк, превратившись в полный и окончательный труп.
Выпущенное из хватки лицо со шлепком ударилось о камень, вытекла жидкая струйка крови из размозжённого носа. Но железо… слишком много железа… нехороший привкус и сила ниргала слишком быстро утекала – прямо в землю, как мне показалось, прямо сквозь металл, и утекать начала в миг, когда перестало биться сердце изувеченного гоблина.
