И всего четыре десятка послано на приступ сих стен? Вздор!
– Да, – согласился я. – Пауков слишком мало. Не было материала для изготовления?
– Материала? Это тебе не деревянные чурки для поделок, Корне! – рявкнул отец Флатис. – Души человеческие там корчатся в агонии!
– Да-да… – абсолютно не смущаясь, кивнул я. – Четыре десятка пауков… за ними идут шурды и гоблины. Их рать…
– Несколько сотен.
– Но гоблины не желают воевать…
– До тех пор пока за их спинами стоит сам Тарис Некромант, их ужас будет настолько силен, что даже трусливые гоблины превратятся в хрипящих от злобы берсерков! Ибо они знают – если дрогнут и повернут назад, из судьба будет настолько ужасной, что смерть от камня или меча покажется великой милостью… И еще! Я говорил тебе, Корне, – проклятый некромант может напитать любое, пусть даже самое тщедушное существо, толикой той силы, что бурлит в нем самом.
Долго тело несчастного гоблина не выдержит, лопнет, словно перезрелое яблоко при ударе о землю, но до тех пор он будет опасным врагом с нешуточной силой и ловкостью.
Я много раз повторил это и Рикару. И остальным. Повторю и тебе – не вздумай проявить беспечность, коли пред тобой встанет хилый гоблин с ржавым мечом.
Я молча кивнул, не став говорить, что вот прямо сейчас я отчетливо чувствую пульсирующую в теле старика жизненную силу. Почую я ее и в гоблине и в шурде – и сразу увижу того, в чьем теле ее чересчур много.
Для меня это словно вкусная медовая сладость, разлитая в хрупкие мясные сосуды…. Создатель… я стал облекать свои мысли в несвойственные мне слова…
– Я принес, святой отец! – юный запыхавшийся голос раздался позади нас.
Стефий едва дышал, уцепившись побелевшими пальцами в камень скалы, за его спиной виднелся большой мешок.
– Ты поспел вовремя, – расщедрился на скупую похвалу старик и тут же попенял: – Да не стой столбом! Доставай!
– Да, отче, – выдохнул подросток, стягивая с плеч лямки.
– Отец Флатис… эта штука, что в шкатулке у господина… она радуется… радость темная, недобрая… алчная….
– Вот это да, – удивился я, глядя на Стефия. – Верно.
– Верно, – кивнул и священник. – Твой дух растет, сын мой. Похвально."
"Стефий почувствовал эмоции древнего сломанного артефакта, пробудившегося всего с минуту назад.
