Гибкое смуглое тело с подтянутым животом, небольшой аккуратной грудью, узкими бедрами и стройными ногами тут же привлекло внимание соседа, он перестал орать на свою жену и детей и робко помахал рукой. Жест приветствия Настя гордо проигнорировала, так же, как и вопли соседской жены, хорошенько разогрелась и как была, обнаженной, ушла в душ.
Там под струями прохладной воды она подвела итог предыдущему дню, который закончился для нее несколько часов назад.
Вчерашний обыск у Марковицей почти ничего не дал. В гараже обнаружились двадцать три коробки с пластиковыми шариками размером с мяч для тенниса, для чего они были нужны покойному репортеру, его супруга, вернувшаяся на время из больницы, не знала.
По ее словам, когда она уезжала, гараж был пуст. Транспорта, действительно, у семьи не было, сам Марковиц ходил в редакцию пешком, а если было нужно куда-то отправиться, брал или служебную машину, или такси. Его жена тоже пользовалась такси, за ней был закреплен водитель из местной компании перевозок и кабриолет сиреневого цвета.
Шарики казались бесполезными, Настя ломала голову, для чего может понадобиться такой размер, для мебели они были слишком крупными, для того чтобы их покрасить и выставить в сад – мелковаты. На коробке был адрес фабрики, где эти шарики делали, она отправила туда запрос, а заодно сами шарики – на анализ, но надежды на то, что он что-то даст, практически не было. Офицер из технического отдела обещал разобраться с системой безопасности дома к понедельнику, в крайнем случае – к четвергу; фабрика могла без ордера тянуть с ответом и неделю, и месяц; патологоанатом был твердо уверен, что репортера никто не убивал и умер он сам по себе, от геморрагического инсульта, вызванного хроническим алкоголизмом.
Соседи по коммуне твердо решили молчать, если они что и видели, делиться этим с полицией не собирались. Адвокат Марковицей был занят наследством и ничего и слушать не желал о каких-то уголовных делах.
В этой ситуации максимум, что можно было пришить Веласкесу, это проникновение в чужое жилище.
И то, если техотдел скажет, что дверь была закрыта, когда этот крысеныш входил.
Волкова чувствовала печенкой и другими органами, что с этим парнем что-то не то. Она даже попросила сержанта Койо связаться с Карлом Гурковским, по прозвищу Молчун, боевиком Карпова, чтобы выяснить, чем именно Веласкес у них занимается. Гурковский когда-то, лет двадцать назад, работал в их участке, и Койо его хорошо знал.
