– Сколько у нас времени? – Кирчев повернулся к Паланик.
– Десять минут, не больше. Если остановится сердце, мозг до кокона не доживет.
Кирчев сжал кулаки. То, что их отряд сейчас потеряет не самого плохого бойца, его вина. Местные джунгли кишели хищными животными, птицами и насекомыми, но за триста лет люди научились защищаться – отпугивателями, специальными спреями и нейтрализаторами ядов. Эта кобра была из разряда очень редких и смертельно опасных, такие, если атакуют жертву, могут мгновенно менять состав яда.
Будь это просто столкновение, Таубе парализовало бы на время, за которое змея спокойно уползла, и ее бы никто не тронул. Но он натянул гамак рядом с кладкой, из которой вот-вот должно было вылупиться потомство – за это кобра убивала. И если рядовой не доглядел, значит, не доглядел и он, второй лейтенант.
К корчащемуся на мате Таубе подошел рекрут. Этого парня отряду навязал чуть ли не в приказном порядке майор Кавендиш. Майор командовал вторым батальоном рейнджеров и через десяток лет неизбежно должен был стать полковником, поэтому с ним спорить не стали.
Рекрут бежал по сельве наравне со всеми, не ныл и не жаловался, но все равно был тут чужаком.
Парень подтащил чурбак от распиленного дерева, уселся рядом с рядовым, взял того за руку.
– Пацан, ты бы отошел, – посоветовал один из сержантов. – Это тебе не спектакль.
Паланик достала третий кубик антидота, увеличила разрез на комбинезоне Таубе, приготовилась приложить кубик к сердцу.
– Он умрет от третьей дозы? – спокойно спросил рекрут. Слишком спокойно для вчерашнего подростка.
Капрал-мед на секунду замерла, а потом посмотрела на лейтенанта. Тот кивнул.
– Возможно, – ответила она.
– Подождите минуту, – попросил рекрут.
Медленно стянул с левой руки браслет, прикрыл глаза, его губы шевелились, словно он что-то отсчитывал. Когда Кирчев почти потерял терпение, рекрут приложил ладони к шее Таубе.
Того почти сразу перестало трясти, он замер, словно его парализовало.
– Остановка дыхания. – Рука с кубиком потянулась к сердцу Таубе, но лейтенант ее перехватил.
– Не сейчас, – коротко сказал он. В офицерской школе способностям магов отводилось сорок часов теории.
Кожа на шее рядового под ладонями рекрута набухла, появились очертания кровеносных сосудов, а потом Паланик заметила, как с пальцев умирающего начала исчезать чернота. Очень медленно. Словно ее что-то вытягивало.
