– Да, – младший Маккензи немного сник, – ты узнал?
– Конечно, я держу это дело на контроле. Как только яхта вошла в зону устойчивого приема и отключила маскировку, ее вели маяки. Место приписки – Ньюпорт, новый владелец уже подал документы на регистрацию. Значит, яхту продали?
– Павел Веласкес, – словно смакуя это имя, произнес Сэм. – Как думаешь, он замешан?
– Конечно. Обычный репортер, у которого откуда-то появились четыреста пятьдесят тысяч на яхту; поверь старику, этот парень по уши в дерьме. – Маккензи вздохнул.
– Только навряд ли ты получишь от него то, что хочешь.
– Почему?
– Потому что он – маг, как и мы с тобой. Пусть с ним и со Службой контроля разбирается полиция, а мы подождем, когда появится настоящий хозяин.
* * *Павел проводил взглядом яхту, уходившую дальше на юг, к Ньюпорту, пристегнул гидроцикл к причалу и по деревянным ступенькам поднялся в сад. Дом был закрыт, но система охраны работала и распознала нечастого гостя. Веласкес не стал задерживаться в холле, мебель была закрыта чехлами, полы – застелены тканью.
Наверх он тоже не пошел, напротив, спустился в подвал, который проходил под всем домом. Здесь хранили припасы на случай осады или долгих ливней, скидывали сюда ненужные вещи, старые или вышедшие из моды. Кавендиш был тем еще собирателем, даже после его смерти разобрать удалось едва ли четверть полезной площади. Веласкес протискивался между коробками и стеллажами, пока не добрался до небольшой каморки, в которой лежали использованные, но еще крепкие джутовые мешки. Неприметная щель на потолке, если туда просунуть вырезанный особым образом лист пластика, открывала небольшую полость, там в пластиковом боксе лежали его личные браслеты, три штуки, и чип, оставленный Кавендишем своему воспитаннику.
Павел помнил его содержимое почти наизусть. Надо было торопиться, с каждым днем поле теоретически затягивало все больше и больше. Поэтому Павел забрал один браслет, положил в ящичек пять пластиковых банковских чеков, найденных на яхте, и сам установил себе срок для завершения важных дел – одну неделю.
2 сентября 334 года от Разделения, понедельник
Павел уложился в четыре дня.
Дома его ждала повестка из полиции – приваренный к калитке лист пластика. Можно было его проигнорировать, но Павел решил сходить, взяв с собой Ломакса, и не прогадал. Адвокат отработал свой гонорар на двести процентов, Веласкеса не только не посадили в «обезьянник», но еще и вознаградили, вернули найденные при обыске деньги. Двадцать пять тысяч получил Ломакс.
